Поэтому дело только в том, как это использовать – что бы то ни было. Используй это правильно. Бедствие велико, опасность велика, но велика и возможность.
Любимый Ошо,
Есть ли нечто подобное смеси гипноза и медитации? – потому что в твоем присутствии я чувствую себя, словно зачарованный, и все же осознаю и все вокруг себя.
В моем присутствии это может случиться – смесь того и другого… молчание, в котором кажется, словно тебя нет, и все же ты бдителен в каждой мелочи, что происходит вокруг. Мое присутствие – это совершенно другого рода гипноз, и одновременно – медитация.
Этого никогда раньше не пробовали. Если ты испытываешь только гипноз, то не можешь осознавать других вещей вокруг себя: ты уснешь, глубоко уснешь. Ты будешь слышать голос гипнотизера, но не будешь слышать больше ничего. Если ты медитируешь, ты станешь бдительным и будешь слышать все, что происходит вокруг, в ясной бдительности, но не найдешь этой сглаживающей мягкости, словно ты спишь и все же бодрствуешь. И именно это происходит в моем присутствии – одновременно.
Я не хочу, чтобы вы были под гипнозом; это старый и грубый метод. Я хочу, чтобы вы были в очень мягком гипнозе. Нет никаких попыток тебя загипнотизировать, но поскольку ты так внимателен, слушая меня, это просто побочное следствие – ты настолько полностью осознан, что получаешь эффекты того и другого, лучшее от того и другого. Гипноз даст тебе гладкость, приятное ощущение расслабления, а бдительность сделает тебя свидетелем всего, что происходит вокруг. И они не будут противоречить друг другу. Мое усилие – создать эту синхронность.
Именно поэтому я не хочу снова создавать коммуну, но только школу, где я смогу разговаривать с группами людей. Тогда все они очень близко, и все они могут войти одновременно и в гипноз, и в медитацию.
Твое понимание правильно: именно это происходит. Это никогда раньше не испытывалось. Люди пробовали медитацию, пробовали гипноз – но всегда по отдельности. Поэтому в медитации есть некоторая сухость, в гипнотизме – бессознательность, но в этом новом сочетании появляются новые качества.
Есть медитация, но она не суха и безжизненна, потому что гипноз позволяет тебе чувствовать расслабление, покой, сон. Есть и гипноз, но в нем нет бессознательности, потому что медитация поддерживает в тебе бдительность. Никто никогда не пробовал этого сочетания по той простой причине, что эти две вещи считались противоречащими друг другу – как можно их сочетать? Но, как вы знаете, я человек противоречий: я не верю ни в какие противоречия; в моем понимании все противоречия могут быть взаимодополняющими. И медитация и гипноз вместе – гораздо более богатый опыт, чем может дать каждый из них по отдельности.
Любимый Ошо,
Если бы кто-нибудь меня спросил: «Кто хозяин этого дома?», я бы ответил: «Мой мастер, конечно. Он живет наверху». Но каким-то образом я чувствую, что если бы тебе задали тот же вопрос, ты бы ответил: «Я здесь только гость. Хозяина нет».
Правда ли это?
Это правда. Я могу быть вашим мастером, только если меня нет. Если я есть, тогда я не могу быть настоящим мастером; тогда я могу быть только эгоистом, эксплуатирующим людей.
Я – только гость. Это значит, что вы не можете принимать меня как должное. Сегодня я здесь, завтра, может быть, меня не будет. Сегодня я доступен, завтра, может быть, я не буду доступен. Сегодня я говорю, завтра – могу перестать говорить. Я непредсказуем. В этом смысле я только гость.
Индийское слово «гость» очень красиво; индийское слово – атитхи. «Титхи» значит «дата», а атитхи – тот, кто приходит, не давая даты, кто входит, не давая даты. Он приходит внезапно и внезапно уходит. Его приход и уход нельзя контролировать. Он приходит и уходит, как порыв ветра: приходит, ты чувствуешь его прохладу, и вот его нет. Ты не можешь его остановить. Если ты закроешь все двери и окна, чтобы он не мог выйти, никакого ветерка не будет; будет только застойный воздух.
Мастер так же свободен, как порыв ветерка.
И мастер отсутствует в том, что касается личности. Он только проводник – флейта, полый бамбук, – позволяющий существованию достичь тебя. Его функция не в том, чтобы что-то делать; его функция в том, чтобы не мешать существованию достичь тебя. Он – не-делатель: он не может ничего поставить себе в заслугу. Он – только инструмент в руках существования. Какую бы песню, какую бы музыку существование ни захотело на нем сыграть, оно играет. В мастере нет никакой помехи, никакой преграды.
Поэтому ты прав: ты можешь сказать, что твой мастер живет наверху. Мастер всегда живет наверху. Но я не могу сказать, что я мастер; я могу сказать только, что я полый бамбук. Ты можешь сделать из меня флейту; существование может воспользоваться мною, чтобы спеть свою песню. Мое качество лишь в том, что я не встану у него на пути. Я позволю существованию во всей его чистоте коснуться твоего сердца.
Ничто из того, что я скажу или сделаю, не будет моим.
Вы видели мою подпись. Тысячи людей спрашивали меня: «Что значит эта подпись? На каком языке ты расписываешься?» Она ничего не значит! Это никакой не язык. Я отвечал по-разному, но, фактически, я не могу расписываться – меня нет. Поэтому я просто создал символ. Моя подпись ничего не говорит; она только символична. Она показывает что-то, но ничего не говорит, она ничего не значит. Это не мое имя.
Это величайшее благословение для мира – быть в том состоянии, когда ты можешь сказать: «Меня нет, есть только существование».
Глава 5
В то мгновение, когда истина идет на компромисс, она умирает
6 мая 1986, вечер, Пунта-дель-Эсте, Уругвай
Любимый Ошо,
В Уругвае пришло все. Небольшая группа друзей, слушающих, как говорит молчание.
Любимый Мастер,
В чем суть дзэн?
Это один из важнейших вопросов, которые только можно задать. Маленькое слово «дзэн» содержит всю эволюцию религиозного сознания. Оно также символизирует свободу от религиозных организаций, от священничества, от любого рода теологии, от Бога. Это небольшое слово может воспламенить твое существо.
Сначала посмотри на историю этого слова, потому что это поможет тебе понять его суть. Слово дзэн – японское, но не японского происхождения; это японское произношение китайского слова ч’ань. И вы должны помнить, что китайский и японский – не алфавитные языки, поэтому произношение различается. Даже в Китае у одного слова ты можешь найти сотни произношений – это огромная страна. И этот язык не алфавитный, а символьный. Именно поэтому так трудно изучить китайский или японский язык.
Чтобы действительно овладеть китайским языком, необходимо, по крайней мере, тридцать лет тяжелой работы. Так как это не алфавитный язык, ты должен запомнить значения, по крайней мере, миллиона слов – это минимум, потому что каждое слово – это отдельный символ. В алфавитных языках все проще. Один и тот же алфавит составляет разные слова, но алфавит остается прежним.
В китайском языке каждое слово независимо. Ты должен запомнить значение символа; язык – символический, образный. Но тогда очень трудно поддерживать одно и то же произношение; невозможно поддерживать одно и то же произношение, потому что у символа нет зафиксированного произношения. Ты найдешь, что в разных частях Китая одно и то же слово произносится по-разному.
Японцы могут читать по-китайски, но у них другое произношение. Китайский и японский языки различаются только произношением – символы одни и те же. Но произношение настолько разное, что их нужно воспринимать как два разных языка.
Итак, именно символ ч’ань японцы ухитряются произносить как дзэн. Но странным образом это слово подошло очень близко к изначальному. Слово ч’ань – тоже не китайское. Оно пришло в Китай с буддистскими монахами около двух тысяч лет назад. Буддисты использовали язык пали; их слово было джхан. Оно стало китайским ч’ань. Палийское слово джхан происходит от санскритского дхиан; у него долгая история путешествий по разным формам и смыслам.
Именно дхиан мы переводим как «медитация», чистая медитация, просто свидетельствование. Нет речи ни о какой религии. Не нужно никакого катехизиса. Тебе просто не нужно никаких предварительных условий. Дхиан совершенна в себе самой. Это начало и конец всей эволюции сознания, альфа и омега.
Люди знают, что такое молитва, потому что обычно все религии зависят от молитвы; дхиан – это прямая противоположность молитвы. Молитва направлена, адресована Богу, который является только гипотезой. Ты что-то говоришь, повторяешь мантру, что-то поешь, прославляя Бога. И это либо из страха, либо из жадности. Либо ты боишься и поэтому вспоминаешь Бога, либо тебе что-то отчаянно нужно, и ты видишь, что не можешь этого устроить, и поэтому просишь Бога помочь. Но страх и жадность не могут быть религией, и истина не может основываться на гипотетическом веровании. Если ты начнешь с верования, то и закончишь верованием; ты никогда не узнаешь, какова фактическая ситуация.
