Джулиет часто слышала от Сары о ее любимом кузене, лорде Россе Карлайле, но никогда не видела его. И вот однажды на шумном, пышном балу Сару умыкнул привлекательный юноша, в которого она уже потихоньку начинала влюбляться, а Джулиет забилась в тихий уголок и пыталась не выглядеть неловко и растерянно, хотя на самом деле именно эти ощущения и испытывала.
Затем тетя Луиза, которая в этом сезоне благоволила к Джулиет, представила ей молодого человека. Незнакомец был очень высокий и порочно красивый. Привлекали взгляд светлые, цвета сливочного масла волосы и исполненный спокойной самоуверенности вид. Более того, судя по раболепно-почтительному отношению тетушки, он также был богат и из знатного рода.
В бальном зале стоял шум и гам, и Джулиет не расслышала имени молодого человека. Танцевать ей не особенно хотелось, но стоять в сторонке было еще хуже, поэтому она весьма нелюбезно, но приняла-таки его приглашение.
Он прекрасно вальсировал, однако и это не смягчило Джулиет. Вне всякого сомнения, это очередной поклонник Сары: той, верно, удалось уговорить его потанцевать с дамой без кавалера. Эта мысль не давала Джулиет полностью насладиться тем, что при иных обстоятельствах было бы весьма приятным.
Она скупо и столь невежливо отвечала на все его попытки завязать разговор, что он наконец проговорил:
— Насколько я понял, вы умеете говорить по-арабски?
Эта фраза заинтриговала ее, и она в первый раз посмотрела ему прямо в глаза. Решив немного подшутить, она ответила:
— Да. Хотите, скажу что-нибудь по-арабски?
Он подтвердил, что был бы чрезвычайно рад услышать какой-нибудь пример, поэтому Джулиет, опустив свои длинные темные ресницы, за которыми терялись глаза, на секунду задумалась и тотчас произнесла сладким голоском на классическом арабском:
— Ты хилый, бесполезный парень, болтливая обезьяна, в которой нет ни проблеска житейской мудрости.
Он широко раскрыл свои темно-карие глаза, а потом со злобным блеском во взоре медленно ответил на правильном арабском:
— А у тебя язык гадюки, о дочь пустыни, но даже если я всего лишь хилый, бесполезный парень, то все равно покорен твоей ослепительной красотой.
Джулиет была так потрясена услышанным, что остановилась как вкопанная посреди зала и уставилась на своего партнера. Этот резкий контраст между светлыми волосами и карими глазами, знание арабского… Понадобился всего лишь миг, чтобы она догадалась о том, о чем должна была смекнуть с самого начала.
— Вы, наверное, кузен Сары — Росс? — задыхаясь, пролепетала она.
Он усмехнулся, и глаза его неожиданно потеплели, что привлекло девушку гораздо сильнее, чем насмешка над ее грубостью.
— Не кто иной, как. Полагаю, вы забыли мое имя из-за всей этой шумихи.
— Видимо, так оно и есть. А мне показалось, что вы просто очередной модный попугай! — выпалила Джулиет.
Он рассмеялся над ее нелестной прямотой, и она поспешно добавила:
— Сара говорила мне, что вы изучали восточные языки в Кембридже и что хотите отправиться в путешествие по Среднему Востоку и Азии.
— Верно. — Он вновь пригласил ее на вальс. — Я очень хотел познакомиться с вами, мисс Камерон, поскольку Сара часто рассказывала о вашем замечательном прошлом. Пожалуйста, поведайте мне, как вам жилось в Триполи.
Так же как и Сара, он обладал даром заставлять человека чувствовать себя особенным. Пока они танцевали, Джулиет расцвела подобно цветку под лучами солнца, без умолку болтая о Тегеране и о том, как ей не хотелось возвращаться в Англию. Они протанцевали три тура подряд, пока тетушка Луиза не остановила Джулиет и не прочла ей краткую лекцию о развязном, нескромном поведении.
Джулиет это ничуть не обеспокоило. Впервые в жизни она полюбила. Полюбила всем сердцем, чудесно, страстно. Больше всего ее потрясло то, что лорд Росс Карлайл также привязался к ней. Враждебное отношение девушки к Англии рассеялось, стало ясно, что неприязнь ее к этой стране являлась следствием одиночества, ощущения собственной неприкаянности. А теперь, когда она обрела счастье, ей хотелось жить только в Англии. Она полюбила уверенную силу Росса, его доброту, то, как он смеялся ее шуткам и заставил ее почувствовать себя красивой и остроумной.
Остаток сезона Джулиет и Росс давали богатую пищу языкам, ибо много времени проводили вместе в свете, часто катались верхом и в карете. Отношения их строились на сочетании поддразниваний, смеха и игривости, что было бы вполне уместно в отношениях между братом и сестрой, но ко всему прочему добавлялось и физическое влечение. Время от времени они уединялись, чтобы одарить друг друга мимолетным поцелуем, и после сей тайной ласки Джулиет так и трепетала, смущенная сладостным огнем страсти. Но случился семейный прием в Норфолке.
Вспомнив о нем, Джулиет вонзилась ногтями в штукатурку и царапала ее до тех пор, пока известка не посыпалась на пол.
Чье-то осторожное прикосновение вернуло Джулиет к действительности.
— Гул-и Сарахи, что вас беспокоит?
Это был Салех. Джулиет усилием воли овладела собой и обернулась к человеку, который устроил ей жизнь в Сереване.
— Меня ничто не беспокоит, дядя. Просто я ненадолго задумалась.
Узбек никогда не считал ее лгуньей, однако он не поверил ей, красноречиво сдвинув свои седые брови.
— Может, вас обидел ференги?
— Нет! — резко выдохнула она. И поразмыслив с минуту, вздохнула, решив сказать Салеху правду:
— Этот ференги — Росс Карлайл, знаменитый английский лорд. А кроме того, раз уж так получилось, мой муж.
— У вас есть муж! — Салех едва не поперхнулся. — Значит, он приехал, чтобы выкрасть вас? Хотя и считается, что жена должна подчиняться мужу, ваши покорные слуги не позволят ему увезти вас против вашей воли.
— Милорд приехал не за мной, просто крылья случая занесли его сюда. Он удивлен так же, как я, и так же расстроен. — Джулиет слабо улыбнулась. — Он и не пожелает забрать меня с собой. Мы не виделись двенадцать лет, между нами ничего нет, кроме договора, который мы подписали, когда были молодыми. Слишком молодыми.
Салех задумчиво погладил густую седую бороду, пристально глядя на Джулиет глубоко посаженными глазами.
— Крылья случая часто оказываются крыльями судьбы, дитя мое.
— Это не тот случай, — твердо возразила Джулиет. — Пойдемте в конюшни. Я хочу подобрать лошадь для моего мужа, чтобы он смог уехать утром.
Но хотя бы ради того, чтобы она привела свои мысли в порядок, ему не стоит торопиться.
Джулиет занялась обычными делами и вновь обрела равновесие. Вместе с Салехом и деревенским головой она обсудила восстановление давно разрушенного ирригационного участка, потом выбрала лошадь, которая соответствовала весу Росса, отдала распоряжение на кухне, чтобы там приготовили особый ужин для двоих.
