Гуронов.
– «Атомик»? Так мне приятель сказал, что это для лохов, – Валера подмигнул Алексу.
Гуронов смерил Валеру уничижительным взглядом:
– Твой приятель? Неудивительно.
«Так они еще и подерутся, пока Петров приедет», – подумал Алекс и сказал:
– А я вот тоже вчера столкнулся в метро со старушкой с лыжами. Сама на ладан дышит, а все туда же.
Оба зама посмотрели на Алекса с недоумением, но, прежде чем они нашли, что сказать, из здания Росздрава выскочили двое полицейских. Полицейские продефилировали мимо удивленных замов и трусцой направились к приближающейся возбужденной толпе. Ее возглавляли четверо молодых людей, несших черный бутафорский гроб c белой надписью «СПИД». За ними следовали другие с плакатами: «Зурабов – где лекарства?», «Заместительная терапия остановит СПИД», «Не хороните нас – мы живые!». Казалось, что не менее половины толпы составляли люди с желтыми бэйджами «пресса».
– Активисты хреновы, государство им миллиарды рублей выделило, а они все недовольны, – заявил Гуронов и повернулся к ним спиной.
– Это все наркоманы разносят СПИД. Вот в средние века крысы разносили чуму, а теперь они… – осуждающе заметил Валера.
Глядя на протестующих, Алекс вспомнил, как в колледже во время занятий по медицинской химии в аудиторию вбежал растрепанный студент младшего курса и закричал: «Наших бьют – полиция штурмует студенческий центр!». Все немедленно переместились к студенческому центру, где полиция уговаривала разойтись сидящих у входа и сцепившихся руками студентов. Отдельные полицейские вели себя довольно агрессивно и грозились использовать баллончики со слезоточивым газом. Против чего протестовали и что скандировали студенты, Алекс не понял, но вторжение городской полиции в стены колледжа было само по себе явлением экстраординарным, и из чувствa студенческой солидарности он сел вместе с друзьями на брусчатку между студенческим центром и полицейскими машинами. На брусчатке красным кирпичом было выложено «Leges Sine Justicia Vanae»[5]. В это время подоспел президент университета, и после недолгих переговоров полицейские ретировались с территории под свист и радостные крики студентов.
Когда толпа почти поравнялась с замами, Алекс вдруг понял, что нужно делать для спасения завода. Конечно же, участники протестной акции требовали от Зурабова не дешевых лекарств, производимых «РосФармом» и еще, как минимум, десятком других отечественных компаний. Речь безусловно шла о новейших патентованных антиретровирусных препаратах, на которые никто из российских фармкомпаний не мог получить лицензию, и Минздрав был вынужден покупать их за границей. «Можно, конечно, попробовать уговорить американцев дать нам лицензию…», – думал Алекс. Это бы дало заводу фактическую монополию на российском рынке. Но мысли его неслись дальше. Он вспомнил, что перелом борьбы со СПИДом среди наркоманов на Западе наступил только когда начали сочетать эти самые препараты с заместительной терапией. Двойной удачей такого подхода было не только эффективное удержание вчерашних наркоманов в поле зрения врачей. Неожиданно уменьшилось распространение особо опасных штаммов ВИЧа, которые не поддавались даже самым передовым патентованным препаратам. У Алекса не осталось и тени сомнения. «РосФарм» однозначно должен разработать и вывести на рынок какой-нибудь препарат для лечения наркоманов!
Тем временем набежало еще с полдюжины полицейских, и они начали отводить активистов в появившийся буквально ниоткуда полицейский фургон. Под конец самый толстый полицейский, который стоял в сторонке и наблюдал, указал коротким пальцем на одного из протестующих, крепко вцепившегося в дверную золоченую ручку министерства:
– Василий, чего стоишь? Давай и его в машину!
– Товарищ майор… Он тут… – парень в полицейской форме подыскивал правильные слова, – это… Не могу.
Оказалось, что активист успел приковать себя наручниками к дверной ручке учреждения.
Посмотреть, как развивались события дальше, Алексу не удалось, так как появился Петров, и им пришлось боком протиснуться мимо явно довольного активиста в здание министерства.
Пока замов отпаивали горячим чаем в приемной у Зурабова, министр холодно обещал Петрову поддержку.
* * *
Гуронов с Алексом обедали в кафе «Барракуда». Алекс только что изложил приятелю идею о заместительной терапии и с нетерпением ждал, что тот ему скажет. Гуронов не торопился отвечать, жестом подозвал официанта и попросил заменить остывший кофе. Удивительно, подумал Алекс, еще несколько минут назад Гуронов смеялся над тем, как Алекс пытался добиться от официанта такой простой вещи, как стакан воды со льдом.
– Не думаю, что Петрову это понравится, – наконец сказал Гуронов скептически.
– Но ведь ты же сам сказал, что рынок там золотой? – удивился Алекс.
– Конечно, золотой. Более того, если это будет работать даже на треть от того, что ты тут нарассказывал, то только один этот препарат даст нам больше прибыли, чем вся наша текущая линейка, – подтвердил Гуронов.
По какой-то причине ему нравилось, как в Алексе сочетаются энтузиазм и наивность. Единственное, чего он пока не мог понять, как из этого всего можно было бы извлечь пользу.
– Ну, так какого черта? – буркнул Алекс и принялся за суфле.
– Потому что у Петрова другая задача. Кстати, что за препарат ты предлагаешь?
– Да хоть тот же бупрофиллин. У него оказался уникальный фармакологический профиль… – начал было Алекс, но тут же осекся. – Подожди, что значит другая задача? Насколько я понимаю, нашей команде поставили задачу отжать рейдеров, банкротивших завод, наладить бизнес…
– О какой команде ты говоришь? – перебил его Гуронов.
– Ну, Петров, я, ты, Валера… – немного растерянно начал Алекс.
– Ты ошибаешься. Во-первых, я не в вашей команде.
Алекс не мог поверить своим ушам. Во всем корпоративном мире всегда требовалась хотя бы формальная лояльность команде. Иначе же вообще ничего не получится. А в условиях борьбы с рейдерами их команда была сродни русскому варианту «Неприкасаемых» или даже скорее передранной с Куросавы «Великолепной Семерки», и это придавало важный смысл его в общем-то унылому, подвешенному существованию. Только так и можно было победить «Кобраком» и самого Владимира Багратионовича. Именно ради этого он пожертвовал профессиональным ростом, хорошей зарплатой и спокойной американской жизнью. А что если Гуронов прав и никакой команды и вовсе нет? Тогда нет ни хороших парней, ни рейдеров, ни бедных работяг на заводе… и вообще все это сплошной блеф? Персонаж Стивена МакКвина с кольтом сорок пятого калибра, которого Алекс сделал заставкой экрана своего корпоративного компа, отвернулся и зарыдал. Увидев непонимание на лице Алекса, Гуронов продолжил:
– А во-вторых, у Петрова совсем другой круг задач. Ну вот смотри, как ты думаешь, сколько «РосФарм» имеет площадей в пределах Садового кольца?
– Не помню, пару гектаров?
– Больше шести. Так вот, стоимость этой земли, если ее отдать под застройку, в десятки раз превышает годовой оборот компании. И кому тогда этот «РосФарм» как бизнес нужен? Ну теперь-то ты понял?
Алекс медленно начал постигать суть сказанного.
– Подожди, ты хочешь сказать,
