с Катей в суд. Обычно это помогает.
– А адвоката ей государство оплачивает? – спросил Алекс.
Никита рассмеялся:
– Какое к черту государство? Работает за бесплатно наш адвокат. Это бывший муж Саши.
– Ну не за это мы его любим, – непонятно к кому обращаясь, заступилась за бывшего мужа Саша.
Алекс так и не понял, кто любит адвоката и, главное, за что. За то, что работает бесплатно, или потому что бывший муж.
– А куда мы идем? – спросил он Никиту.
Он решил не обижаться на Никиту за то, что тот назвал его американцем. Судя по всему, Никита был нормальным парнем.
– Да Саша решила показать тебе, с кем придется работать. Тут недалеко.
Ну понятно. Они решили устроить ему своеобразную проверку на вшивость. «Ничего, – думал Алекс, заходя вслед за ребятами в подъезд девятиэтажного серого дома. – разве это может быть хуже фильма «Реквием по мечте»»?
– А что вы еще для наркоманов делаете?
– Ну, водим по врачам, в частности в СПИД-центр к Покровскому.
– А он что за мужик? Это из-за него перебои с лекарствами?
– Да что ты! Нет, он нормальный, профессионал, он даже аккуратно высказывался за заместительную терапию. По нынешним временам это почти героизм. А за закупку лекарств от ВИЧа отвечает Онищенко. Ему на лекарства шесть миллиардов рублей выделили.
– Понятно, – сказал Алекс, повторяя про себя «Покровский», «Онищенко», «шесть миллиардов».
– Учим оказывать первую помощь при передозировках, раздаем ампулы с налоксоном, одноразовые шприцы, презервативы. Плюс помогаем устраиваться на работу, решать юридические вопросы… Иногда даже еду им покупаем, – продолжал перечислять Никита. – А что мы еще можем делать?
– Ну, вот и пришли, – сказала Саша, остановившись перед обшарпанной дверью, и вопросительно посмотрела на Алекса.
Алекс, как в ни в чем ни бывало, протянул руку к звонку, но на его месте торчали только оборванные провода.
Саша постучала и по-деловому сама открыла незапертую дверь.
К удивлению Алекса, внутри тесной и темной двухкомнатной квартиры находились человек пятнадцать. Почти все они лежали на кроватях и матрасах, положенных просто на пол. Дверь в одну из комнат была окрашена в черный цвет и плотно закрыта. Наверное, здесь любят «Ролинг Стоунс»[6].
Никита повел Алекса на кухню, где пахло серой и бензином. Сама кухня походила на лабораторию: на столе, на кусочках алюминиевой фольги лежали аккуратно отмеренные порции разных порошков, стояла немытая химическая посуда и трехлитровые банки с непонятными жидкостями. Посреди стола на лабораторном штативе висела странная конструкция из двух одноразовых шприцев, воткнутых в пробку, и подвешенных нитками к пластиковым кончикам шток-поршней, двух спичечных коробков.
– А это что? – спросил Алекс Никиту указывая на лабораторный штатив.
– Это? – Никита пожал плечами, – это импровизированные весы. На нормальные у них денег все равно нет, а без весов приличный «крокодил» не сваришь.
От такой нехитрой конструкции Алекс пришел в восторг. И действительно, градуировка одноразовых шприцов позволяла с помощью простых дробей достичь точности измерения электронных весов, за которые на Западе платят огромные деньги!
– Гениально! – в восторге сказал Алекс, – это надо запатентовать.
Никита посмотрел на него подозрительно и пожал плечами:
– Зачем? Этого добра и так по всей России полно.
Не обращая на вошедших никакого внимания, худой взъерошенный парень колдовал над плитой, на которой что-то вываривалось в кастрюле. Стена и часть потолка над плитой хранили давние следы копоти. Где Саша, куда она исчезла? Он хотел пригласить ее в кафе, а в итоге застрянет в этом богом забытом месте. Алекс вдруг почувствовал, что он сразу всем в этой квартире мешает.
– Извини, – сказал другой обитатель квартиры, слегка отодвинув Алекса плечом. Руки у него были заняты еще одной кастрюлей, которую он пристроил на плиту рядом с первой.
Алекс обратился к Никите:
– А что они варят?
– Это и есть «крокодил», или дезоморфин, по-вашему.
В Алексе проснулся профессиональный интерес.
– Ого! А из чего они его делают?
– Из «терпинкода».
«Так вот оно что! Это прекрасно объясняет почему с виду невинный препарат от кашля «терпинкод» выпускаемый «Фармстандартом», уже много лет является лидером продаж!». Никита заметил задумчивость Алекса:
– Если интересно, то Петр, – он показал на одного из работающий на кухне, – может тебе рассказать.
Из разговора с Петром Алекс понял две вещи. Первое – получаемый препарат, конечно, никакой не дезоморфин, а какая-то адская смесь его производных. Второе – что эта смесь имеет большое количество вредных примесей соединений йода и фосфора. Если эти соединения попадут в кровь, то последствия могут быть катастрофическими для здоровья. Скорее всего, именно этим можно объяснить воспаленные язвочки на руках и шее Петра.
– Петр, на мой взгляд, вам нужен дополнительный шаг по очистке вашего продукта, – решительно сказал Алекс.
Он вкратце объяснил принцип очистки опиатов от токсичных примесей с помощью дешевых ионообменных смол, которые использовались в фильтрах для воды и которые легко можно было достать. Петр ничего не ответил, посмотрел на часы и вернулся к своей кастрюле.
Неожиданно появилась Саша и сказала, что им пора идти. Радость от того, что она не оставила его один на один с этой странной квартирой, быстро исчезла. Ну понятно, нет времени на кафе. А завтра? До завтра еще дожить надо. Заходя в метро вместе с Сашей, Алекс спросил:
– Слушай, я им там насоветовал, как улучшить качество «крокодила» – а не является ли это противозаконным?
– Не знаю, – сказала Саша. – Но они вряд ли будут что-то менять в своей технологии.
– Почему, ведь мой способ безопаснее для здоровья?
– Все очень просто. Чтобы приготовить «крокодил», Петру нужно два с половиной часа. Ровно столько же нужно, чтобы эйфория после этого препарата сменилась на кумары. Это исключает время на любые дополнительные стадии.
– Сменилась на что? – не понял Алекс.
Он вспомнил, что в университете индус по имени Кумар для экономии времени на походы к курилке выдыхал табачный дым прямо в химическую тягу, утверждая, что люди с его именем заколдованы и никогда не горят. Возможно, он был и прав, поскольку время от времени ему приходилось перекрашивать пострадавшую от вспышек растворителя тягу, в то время как сам Кумар отделывался только обгоревшими бровями или обожженной рукой. Впрочем, на девушек из лаборатории напротив это не производило большого впечатления, и они даже отказывались расписаться на забинтованной руке пострадавшего.
– Кумары – это ведь что-то из индийской мифологии? – осторожно предположил Алекс.
– Кумары, – с легким раздражением разъяснила ему Саша, – это ломки или синдром отмены, если тебе так понятнее.
Очевидно, что когда Алекс пытался произвести впечатление на собеседниц и изображал интеллектуала, то выглядел смешно и нелепо.
* *
