пленнике что-то давно забытое.
Азраил понимал: если сейчас не остановить Эрлика, Средний мир обречен. Это не было преувеличением, это был абсолютный конец. Нужно было что-то делать, но что? Вступить в открытый бой? Глупо. Эрлик сотрет его в порошок, не моргнув и глазом. Нужен был другой, более хитрый способ. Обман. Идеальный обман, который позволил бы Кейте сбежать, а ему самому — выиграть немного времени. Азраил знал своего хозяина. Он знал его слабости, главной из которых была его непомерная гордыня и любовь к эффектным представлениям.
— Повелитель, — произнес Азраил, и его голос, обычно тоскливый, прозвучал неожиданно уверенно и громко. Эрлик медленно повернул голову, убирая руку от лица Кейты. В его глазах было холодное удивление. Его «шут» почти никогда не смел обращаться без приказа.
— Что такое, Азраил? — спросил злой дух с ноткой раздражения. — Я занят, как видишь.
— Прошу прощения за дерзость, — Азраил почтительно склонил голову. — Но ритуал… Вы уверены, что хотите провести его именно так?
— «Так»? — переспросил Эрлик, заинтересованный услышанным.
— Так… просто, — ответил Азраил, осторожно подбирая слова. — Вы — победитель. Вы переиграли всех: и хана, и шаманов, и саму Тэнгри. Ваша победа — абсолютна. Но какой в ней триумф, если ее никто не увидит?
Эрлик нахмурился, пытаясь понять, к чему он клонит.
— Вы заберете ее силу здесь, в тишине вашего тронного зала, — продолжал Азраил, и его голос стал вкрадчивым, как у придворного льстеца. — И старый мир просто погаснет. Это будет эффективно, но не эффектно. А ведь вы заслуживаете большего. Вы заслуживаете зрелища! — он поднял глаза, и в них горел огонь безумной, как казалось, идеи. — Представьте, Повелитель! Вы проводите ритуал не здесь, а там, в Среднем мире. На глазах у ее народа. На глазах у ее возлюбленного. Вы позволите им собрать все свои жалкие силы, выстроиться в боевой порядок, а затем, на пике их надежды, вы явитесь и, на их глазах, заберете силу их богини! Вы тогда не просто победите, а сломаете, уничтожите их веру. Превратите надежду в величайший кошмар!
Эрлик слушал, и на его лице медленно появлялась задумчивая улыбка. Идея ему нравилась. В ней был тот размах, тот драматизм, который он так ценил.
— И где же, по-твоему, — спросил он, уже входя во вкус, — лучше всего устроить такое представление?
— Там, где все началось, — не колеблясь, ответил Азраил. — У Скал Плачущей Верблюдицы. На границе двух миров. Пусть там соберутся все: народ лесов, народ степей. Пусть увидят, как их старый мир рушится, чтобы освободить место для вашего, абсолютно нового.
Это была отчаянная авантюра, но Азраил ставил все на одну карту. На тщеславие Эрлика. Он давал Кейте шанс не просто сбежать, а вернуться домой. Не просто вернуться, а знать, где и когда состоится решающая битва. Хранитель библиотеки давал ей время.
— А она? — Эрлик кивнул на Кейту. — Что делать с ней, пока я буду готовить сцену?
— А ее, мой Повелитель, — сказал Азраил с самым раболепным видом, — отпустите.
— Что? — Эрлик снова нахмурился.
— Отпустите, — чуть тише повторил Азраил. — Пусть бежит домой и расскажет всем о вашем великодушии. О том, что вы даете им шанс увидеть конец света собственными глазами. Пусть дитя Тэнгри сама соберет их всех для вас. Это будет еще более изящно. Ваша жертва сама приведет себя на алтарь.
Мужчина замолчал, ожидая решения. Это был самый опасный момент в его многолетнем заключении. Если Эрлик почувствует подвох, он уничтожит их обоих. Злой дух долго молчал, глядя то на Кейту, то на своего слугу. А затем он рассмеялся. Громко и искренне.
— Азраил, Азраил… А ты не так прост, как я думал. Работа в моей библиотеке не прошла даром, ты научился мыслить, как я. — он повернулся к Кейте. — Мне нравится его план. Он хорошо звучит. Так что можешь пока идти.
Он щелкнул пальцами, и Кейта почувствовала, как невидимые путы, сковывающие ее волю, ослабли.
— Беги же, дитя Тэнгри, — сказал Эрлик, и в его голосе звучала очевидная насмешка. — Беги и расскажи всем, что я иду. Собирай свою армию. Я даю тебе три дня до встречи у Скал. Надеюсь, ты не разочаруешь меня и устроишь достойное прощание со своим миром. Азраил, проводи нашу гостью, и покажи ей самый короткий путь на выход. Она, я думаю, спешит…
Глава 4
Ясный путь, туманный финал
Дочь Леса и пленник Нижнего мира снова шли по бесконечным коридорам дворца. Но теперь Кейта почти не замечала ни лиц в стенах, ни гнетущей архитектуры. Она была погружена в себя, в бездонный океан собственных мыслей. Что это был за фарс? Сначала Эрлик взваливает на нее непосильный груз правды, а потом так легко отпускает… Но страшнее всего были даже не его угрозы, а его слова — те, что касались Инсина.
«Он — мой ключ, открывший тебя… Ненависть, битва, страх за жизнь другого человека, а потом — мимолетная искра любви… Ах, все это, как меха в кузнице, раздуло твой внутренний огонь». Эрлик сказал это так просто, так обыденно, будто говорил о погоде. Словно чувства девушки, ее трепет в сердце, тепло, которое она ощущала рядом с Инсином, все это было не ее. Все было лишь частью плана, заранее подготовленным, ужасным сценарием.
…Но неужели все так и есть? Кейта вспомнила все — их первую встречу, полную необъяснимого притяжения и ярости, их сражение, больше похожее на танец. То, как ее сердце едва не остановилось, когда Инсин тонул, как она, забыв обо всем, бросилась его спасать. То, как девушка прихорашивалась перед зеркалом, надеясь ему понравиться. Все это казалось Кейте таким настоящим, таким… личным. А теперь Эрлик перечеркивает это все, обличая механизм пророчества, убеждает, что Сын Степи — лишь пешка в его игре, необходимая, чтобы пробудить ее силу. Кейта чувствовала себя безвольной пташкой в клетке. Неужели у нее не было выбора? Неужели вся эта влюбленность — не ее собственное сокровенное чувство, а просто еще одна функция, заложенная в девушку какими-то высшими силами?
— Это ложь, — вполголоса произнесла Кейта, обращаясь скорее к себе, чем к Азраилу. — Он бессовестно лжет! Снова!
Азраил, шедший рядом, бросил на нее короткий, сочувственный взгляд.
— Не забывай, дитя, что Эрлик-хан — отец лжи. Но его самое опасное оружие, это правда, смешанная с обманным ядом. Владыка Тьмы преподносит истину так, что она теряет изначальный смысл и становится фальшью.
Двое вышли из дворца на вибрирующий фиолетовый мост. Хранитель библиотеки вздохнул, снова обратив внимание на
