Однако Ноэлле трудно было сосредоточиться на чем-либо – все мысли ее были устремлены к владельцу замка, который, считая, что она его сестра, оплатил ее дорогу в Йоркшир и теперь ждет не дождется встречи с ней.
Между тем дворецкий, распахнув двери библиотеки, громогласно объявил:
– Мистер Джаспер Рэвен, милорд!
Ее имени он сообщать не стал. Ноэлла понимала: наступил самый ответственный момент. Сейчас решится, останется ли она в замке, или с позором будет изгнана отсюда. Она никак не могла заставить себя взглянуть на высокого мужчину, который поднялся из-за стоявшего у окна стола. Мужчина казался ей неестественно огромным, и Ноэлла, ощущая сильную робость, не осмеливалась взглянуть ему в лицо.
Она лишь услышала его низкий голос:
– Итак, вы приехали, Джаспер! Надеюсь, путешествие не было чересчур утомительным?
– Наоборот, весьма, – ответил Джаспер. – Однако небезуспешным. – И, выдержав эффектную паузу, провозгласил: – Позвольте представить вам вашу сестру Ноэллу.
Отступив в сторону, он широко взмахнул рукой.
Ноэлла наконец нашла в себе силы взглянуть графу в глаза, и в ту же секунду ее охватило неприятное чувство, будто она стоит одна на самом краю глубокого обрыва. Она как-то никогда не задумывалась о том, какой он, этот граф, однако в глубине души надеялась, что он будет хоть немного похож на Ноэлли и маму.
Однако действительность разбила эти надежды в прах. Наоборот, никто никогда бы не сказал, что они родственники.
Видимо, граф был похож на своего отца, и Ноэлла, поняв это, ощутила новый приступ страха.
У графа были темные волосы и красивое мужественное лицо. Серые, как сталь, глаза испытующе, как показалось Ноэлле, глянули на нее. Протянув руку, он без тени улыбки проговорил:
– Добро пожаловать в замок, Ноэлла. Только боюсь, вы его вряд ли помните.
Ноэлла подала ему руку, однако граф и не подумал сжимать ее пальцы.
– Полагаю, что после столь длительного путешествия вам хотелось бы переодеться, – продолжал он. – Вас сейчас проводят в вашу спальню, а тем временем кузен Джаспер расскажет мне, где ему посчастливилось вас найти.
– Благодарю вас, – пробормотала Ноэлла.
Граф бросил взгляд на дворецкого, который все еще стоял в дверном проеме.
– Проводите ее светлость к миссис Кирктон, – приказал он.
– Слушаюсь, милорд.
Ноэлла поняла – аудиенция окончена. И она почувствовала, как волнение, ни на миг не оставлявшее ее с самого начала путешествия, вдруг куда-то улетучилось. Встреча с графом оказалась не настолько страшной, как она предполагала.
И вот она уже снова шла по широкому коридору вслед за дворецким, потом поднималась по лестнице, на верху которой ее уже поджидала экономка – пожилая женщина с убеленной сединами головой.
Она почтительно присела перед Ноэллой в реверансе.
– Вы, должно быть, устали, миледи, – заметила экономка, следуя за ней уже по другому широкому коридору. – Все, кто приезжает сюда с юга, жалуются на то, какое утомительное путешествие им приходится проделывать, однако красота нашего пейзажа с лихвой это окупает.
– Не сомневаюсь, – ответила Ноэлла.
Миссис Кирктон открыла дверь в просторную уютную комнату. Посреди нее стояла огромная кровать с изящным, искусно расшитым пологом на четырех столбиках. В комнате было два окна, выходящих, как показалось Ноэлле, в парк, где находился красивейший фонтан. Из него била мощная струя воды, переливаясь в ярком солнечном свете всеми цветами радуги. Зрелище оказалось настолько красивым, что Ноэлла, потрясенная, затаила дыхание. Проследив за ее взглядом, миссис Кирктон сказала:
– Все приходят в восторг от нашего парка. Он был радостью и гордостью отца его светлости. Думаю, вашей светлости непременно захочется увидеть лабиринт и грот, целиком выложенный ракушками.
– Ну конечно! – воскликнула Ноэлла.
Миссис Кирктон, помогая ей снять дорожную одежду, продолжала непринужденно болтать. Платье и шляпка Ноэллы, в которых она ехала в карете, казались в роскошной комнате еще более убогими, чем в Борчестершире. Сундучок с ее вещами уже принесли наверх, и две горничные в накрахмаленных передничках и кружевных чепцах сноровисто принялись его распаковывать. Потом они повесили платья Ноэллы в просторный шкаф, на створках которого была изображена золотая птица – эмблема рода Рэвенов.
Внезапно миссис Кирктон задумчиво спросила:
– И это все, что вы привезли с собой, миледи?
– Это все, что у меня есть, – ответила Ноэлла.
Не говоря ни слова, миссис Кирктон повесила в шкаф одно из платьев. Ноэллы, выцветшее от долгой носки и в нескольких местах заштопанное. Ноэлла поняла: экономка в ужасе оттого, что кто-то из Рэвенов вынужден был жить в такой нужде.
Затем миссис Кирктон молча помогла Ноэлле облачиться в старенькое платье, после чего причесала ее. Ноэлла уже поняла, что прическа, которую она привыкла делать, давно вышла из моды, и была чрезвычайно смущена этим обстоятельством. Однако она и не догадывалась, как хороши ее необычные бледно-золотистые волосы и каким великолепным украшением они являются.
Ноэлла была настолько очаровательна, пышные волосы, огромные темно-синие глаза, что от нее невозможно было отвести взгляд, все хотелось смотреть и смотреть на нее. Оставаясь в неведении относительно своей красоты, Ноэлла грустно разглядывала свои выцветшие, поношенные платья, которые горничные уже успели вытащить из сундучка и повесить в шкаф.
Рядом с роскошной кроватью, позолоченными резными столбиками и прелестным пологом они казались совсем жалкими.
– Большое спасибо за помощь, – поблагодарила Ноэлла экономку и улыбнулась горничным, которые помогали ей распаковывать вещи.
Подойдя к дверям спальни, она, секунду поколебавшись, спросила экономку:
– Его светлость ждет меня в библиотеке?
– Нет, его светлость сейчас в гостиной, где будет накрыт стол к чаю. Мистер Джонсон, который дожидается в холле, проводит вас к нему.
То, что ей предстояло чаепитие, обрадовало Ноэллу – с обеда прошло уже довольно много времени, да и еда, надо сказать, оставляла желать лучшего. При этой мысли девушка чуть не рассмеялась. Неделю назад она съела бы все, что бы ей ни предложили. Тогда никакой речи о том, вкусно или не вкусно, вообще не шло. А теперь, как выразилась бы нянюшка, она начала «капризничать».
Слава Богу, в замке ни ей самой, ни нянюшке с Хокинсом голод не грозит, решила Ноэлла, а это на данном этапе самое главное.
«Нужно быть благодарной за то, что имеешь, – подумала она. – Зато теперь не нужно оплачивать никаких счетов, да и голодная смерть нам не грозит».
Спустившись по лестнице, она увидела дворецкого.
