id="id13">
№ 10. М. М. Карпович – М. А. Алданову
61 Brattle Street, Cambridge, Mass.
31 марта 41 г.
Дорогой Марк Александрович,
Получил сегодня Ваше письмо и спешу Вам ответить. Прежде всего, относительно Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского. Конечно, я с радостью дам ему «моральный аффидевит». Хотя я недавно и послал такой «аффидевит» Лунцу, я думаю, что все же лучше было бы через Толстовский фонд достать установленный образец этого поручительства. Для Лунца я придумал свой текст, но немного побаиваюсь, как бы не было придирок со стороны американского консула. Не могли ли бы Вы поэтому достать в Толстовском фонде соответствующие бланки и мне их прислать? Это будет небольшая потеря времени, но зато мы уж будем обеспечены от возможных придирок со стороны консула. Вы пишете только о Я.<кове> Б.<орисовиче>, но я думаю, что отдельные аффидевиты нужны и для его жены, и для сына. Это Вы тоже можете узнать у Толстой. Как только я получу от Вас бланки, я сейчас же их заполню, засвидетельствую у нотариуса и вышлю обратно Вам.
Теперь о журнале. Я отнюдь не оставил своей идеи. Беда была в том, что по возвращении сюда из Нью-Йорка я так был завален университетской работой, что ни о чем другом даже подумать не мог. Теперь будет легче. Прежде всего, я должен составить текст обращения, который я пришлю Вам на одобрение. Потом возникает вопрос о том, как его размножить. У меня здесь надлежащего технического оборудования (русского) под рукой нет. Нельзя ли это было бы сделать в Нью-Йорке? Я представляю себе, что надо напечатать на мимеографе[*] (или какой-либо иной подобной машине) 50–100 штук этого обращения. Затем, вкладывая его в конверт, я буду еще писать краткие, но выразительные личные письма и рассылать их по своему списку, который я тоже сообщу Вам, чтобы не было совпадений (т.<о> е.<сть> чтобы мне не обращаться к тем, к кому Вы уже обращались). Обращение это я имею в виду сделать лично от себя. Вся моя идея заключается в том, что мы, «здешние», должны исполнить свой долг и сделать это жертвенное усилие для того, чтобы помочь созданию единственного в мире свободного русского журнала. Только одно: я не могу просить денег либо на газету, либо на журнал. Я буду просить денег безоговорочно на журнал с тем, что если журнал не состоится, то обещавшие деньги будут свободны от всяких обязательств.
Очень Вам благодарен за лестное для меня предложение быть одним из ближайших сотрудников журнала. Конечно, я его с радостью принимаю, хотя, без всякой ложной скромности, должен сказать, что я не ставлю себя в ряд с другими названными Вами лицами, т.<ак> к.<ак> не чувствую за собой равноценных заслуг перед русской литературой и русской общественностью. Другое, что меня смущает, это трудность для меня написать статью для первой книги, если бы она действительно вышла еще до марта (признаться, я сомневаюсь, чтобы Вам удалось это сделать, по техническим соображениям). Я пишу медленно и трудно, а до конца мая я все еще буду занят в университете. В критико-библиографическом отделе готов принять всемерное участие. Имеете ли Вы в виду включать в него и иностранную (т.<о> е.<сть> главным образом англо-американскую) литературу на русские темы или же ограничитесь русскими книгами?
Сейчас у меня перерыв в занятиях на одну неделю, и возможно, что мы с Татьяной Николаевной уедем в среду дня на 2–3 в Вермонт. Я очень устал и не совсем хорошо себя чувствую. Хочу поэтому отдохнуть на природе и подышать горным воздухом. Но, во всяком случае, к концу недели мы вернемся, и я тогда сейчас же займусь как аффидевитом для Полонского, так и составлением воззвания.
О Лунце я никаких новых известий не имел. А что слышно о Федотове? Есть ли возможность, что он выберется из Дакара? Есть ли какие-либо новости о приезде Извольской[1], Вакара[2], Коновалова[3]? Если увидите Михаила Осиповича, очень ему от меня кланяйтесь. Я его знаю еще с 1907 года[4]! А вот Марью Самойловну я, кажется, так никогда и не встречал. Как здоровье Марьи Абрамовны Вишняк?
Чуть было не забыл. Я здесь как-то говорил о планах насчет журнала с Е.<вгением> И.<сааковичем> Рабиновичем, химиком и поэтом, к<ото>рый сначала жил в Берлине, потом в Париже, а последние годы в Англии[5]. Может быть, Вы его знаете или о нем слышали. Он здесь ведет исследовательскую работу при Massachusetts Institute of Technology[6]. Так вот он мне сказал, что в Нью-Йорке сейчас живет его родственник Сергей Дмитриевич Рубинштейн (сын «знаменитого» Митьки[7]!), который на каких-то делах очень разбогател. По словам Рабиновича, он миллионер. Рабинович почему-то думает, что Рубинштейн, из тщеславия, может дать деньги на журнал. Знаете ли Вы что-нибудь об этом Рубинштейне и не представляете ли себе, как и через кого к нему можно было бы обратиться? Может быть, это все и пустяки, но на всякий случай сообщаю Вам о своем разговоре с Рабиновичем.
Всего Вам лучшего. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от меня и Татьяны Николаевны.
Ваш, М. Карпович
Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.
№ 11. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
319 West 100 Str., N. Y. C.
3 апреля 1941
Дорогой Михаил Михайлович.
Сердечно Вас благодарю и за согласие дать моральный аффидевит Полонскому, и за журнал. Я справился и посылаю Вам при сем необходимые три экземпляра формуляра. Их необходимо засвидетельствовать, по заполнению Вами, у нотариуса. После этого, пожалуйста, пришлите их мне. Еще раз от всей души благодарю и прошу извинить беспокойство.
Насколько я могу судить, журнал будет во всяком случае, так что мы уже обращаемся к жертвователям с просьбой о деньгах. Вопрос о газете должен окончательно выясниться в течение ближайшей недели: теперь дело идет (это между нами) о покупке новой группой половины паев «Нового русского слова», с тем чтобы редакция целиком перешла к Керенскому и приезжающему Коновалову. Разумеется, если газета будет, то я, как, конечно, и Вы, буду в ней писать. Но журнал во всех отношениях интересует меня гораздо больше. Не исключена возможность, что будут и газета, и журнал. Жаль, что Вы не можете дать статью для первой книги (а вдруг порадуете, передумав?). Тогда твердо надеюсь на Ваше участие в критико-библиографическом отделе, который, конечно, не будет ограничиваться русскими книгами, – их теперь и выходит в мире, верно, полторы в год.
Мне сказали, что аффидевиты нужны в трех экземплярах для всей семьи в целом. Однако в бланке я графы жены и сына не нахожу. Может быть, их можно вставить? Это наверное Вам скажет нотариус. Если вставить нельзя, то, очевидно, надо говорить только о Якове Борисовиче.
Текст обращения я составлю, размножу и скоро Вам пришлю[1]. Ради Бога, простите, что возлагаем на Вас такой труд: многочисленные письма. Спасибо. Конечно, тут мы будем говорить только о журнале: вопрос о газете уже будет выяснен.
О Лунце я ничего не знаю. Нет известий и из Дакара. У Коновалова, Вакара и Извольских виза уже есть, но когда они выезжают, в точности неизвестно. Раньше других приедет, по-видимому, Вакар.
О себе, к сожалению, ничего радостного сообщить не могу. Я нездоров, – врач предполагает что-то в почках. Вдруг еще слягу, – только этого не хватало. Во всяком случае, понадобится долгое и сложное лечение. Надеюсь, что его можно будет сочетать с работой, иначе хоть пропадай! До этого успел написать рассказ, «шорт стори», под названием «Микрофон», где
