источников. Проект Бунина, к сожалению, чистая фантастика. Университеты здесь вообще такими делами не занимаются, у них и нет для этого фондов. А такие организации, как Рокфеллеры, Карнеги и т. д., русским журналом не заинтересуются. На все дело помощи европейским ученым (всех национальностей) фонд Рокфеллера отпустил проф.<ессору> Джонсону[2] 100 тыс.<яч> дол.<ларов> и, кажется, ничего больше ассигновать не собирается. И я боюсь, что в их планах русские стоят на последнем месте (не из каких-либо предубеждений против русских, а потому что русские беженцы наименее «актуальны»). Кажется, кроме Гурвича, никто из русских от Джонсона ничего не получил, да и Гурвич прошел по французской линии![3]
Значит, приходится рассчитывать на русские круги. На первый взгляд, это тоже может показаться химеричным. Но в сущности, почему это химера? Русских в Америке достаточное число, и многие из них материально обеспечены, есть среди них и богатые и культурные люди. Если надлежащим образом представить им дело и убедительно воззвать к их национальному чувству, фактически они были бы в состоянии поддержать журнал. Конечно, надо помнить о политических разделениях в русской колонии и о том, что правые элементы ко всей Вашей группе (даже при участии Бунина) будут относиться враждебно и с подозрением. Их я исключаю из своих расчетов. Думаю, что ни к Рахманинову[4], ни к Сикорскому[5], ни к Сергиевскому[6] обращаться будет нельзя. Но и помимо этих людей найдется достаточно русских, к которым можно будет обратиться.
Схема действий мне рисуется в таком виде. Надо образовать небольшой комитет из здешних русских «нотаблей» (таких, как Бахметев[7], Ростовцев, Толстая, Панина) и от их имени разослать по заранее составленному списку адресов энергично написанное воззвание с приглашением вступить в [число] «общество друзей журнала» (или что-нибудь в этом роде) с обязательством вносить известную сумму в год. Я, например, готов вносить 50 дол.<ларов> в год на это дело[*]. Если бы нашлось сто таких человек (а я знаю, что сто русских моего «круга» и моих финансовых возможностей в Америке имеется), то вот Вам уже 5000 дол.<ларов>, но ведь есть такие, которые, если захотят, могут дать много больше 50 дол.<ларов> в год. Кусевицкий[8], тот же Бахметев – называю эти имена для примера. Фактическая возможность собрать 20–25 тыс.<яч> дол.<ларов> в год несомненно имеется. Все дело в желании, и весь вопрос в том, как разбудить это желание. Конечно, в некоторых случаях надо будет произвести личное давление, не ограничиваясь посылкой воззвания. И нужно, чтобы кто-нибудь этим делом систематически занялся. Я готов помочь, чем могу. Но отсюда труднее организовать это дело, чем из Нью-Йорка, и у меня нет под рукой никакой налаженной техники. Все это надо было бы тщательно обсудить. К сожалению, я едва ли попаду в Нью-Йорк раньше 10 марта, а время не терпит.
Относительно «аффидевита» для Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского (к<ото>рого я, конечно, знаю) не могу дать Вам никаких конкретных указаний. К сожалению, я уже дал несколько «аффидевитов», и моя «платежеспособность» в глазах американских властей более чем исчерпана, что обесценивает мои «аффидевиты» на дальнейшее время. Говорил ли он по этому делу с Александрой Львовной <Толстой>? От Лунца я на днях получил письмо из Ниццы, в котором он о своих планах выражается очень неопределенно. «Теоретически» хотел бы приехать сюда, но ссылается на большие трудности с вещами и другие «осложнения». Кончает письмо вопросом: «What would you propose me?»[*] (письмо написано по-английски).
Буду Вам очень признателен, если Вы будете держать меня в курсе Ваших планов и дел – как личных, так и общественных. Обещаю Вам всемерное сотрудничество в деле создания журнала. Первым делом надо составить примерную смету, выяснить стоимость печатания, скажем, четырех книжек журнала в год, скорее, размера «Русских записок» (обычный здесь тип quarterly), организационных расходов (редактор и секретарь) и гонораров. С такой сметой будет ясно, какую минимальную годовую сумму надо будет стремиться собрать.
Шлю Вам сердечный привет.
Искренне Ваш, М. Карпович
Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.
№ 6. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
319 West 100 Str., N. Y.
23 января 1941
Дорогой Михаил Михайлович.
Очень тронут Вашим письмом и Вашей готовностью всячески нам помочь в деле создания журнала (мы, конечно, в мыслях не имели просить Вас и о денежном участии). Большое Вам спасибо. Ростовцев тоже сочувствует, но указывает, что связи у него в деловом мире ничтожные[1]. От Бахметева я пока получил только письмо о том, когда свидеться: он уезжает на две недели. Толстая должна была вернуться из Чикаго только вчера, и я ее после той первой беседы не видел.
Да, я не надеялся не организации. По-видимому, другого пути, кроме указываемого Вами, нет, однако я и в этот путь верю плохо. На днях должна сюда приехать из Европы милая и энергичная М. С. Цейтлина (жена поэта)[2], мы с ней и с Буниным всё обсуждали в Ницце. Я передам ей дело: если кто может собрать группу «друзей журнала», то, скорее всего, она, занимавшаяся такими и сходными делами много лет[3]. Я ей изложу результаты бесед с Вами, Паниной, Толстой, Ростовцевым, Керенским и передам ей дальнейшее. Не знаю, видели ли Вы в последнем воскресном номере «Н. Русского Слова» мое интервью[4]: я в нем старался подготовить настроение. Не знаю, впрочем, читают ли эту газету богатые члены колонии.
Попытаюсь также получить данные для сметы. Мы ее составим скромно, – 25 тысяч в год нам совершенно не нужно. Если бы собрали 5 тысяч, я начал бы журнал немедленно. Будем обо всем Вам сообщать и твердо рассчитываем на Ваше сотрудничество, если журнал, паче чаяния, создастся. Сотрудничество обещал и Ростовцев[5].
«Аффидевита» для Полонских так и не могу достать и сожалею об этом крайне. Лунцы, как люди богатые, наверное приедут: текущий счет заменяет ведь аффидевит. По крайней мере, я так думаю.
Еще раз сердечно Вас благодарю и шлю Вам и Татьяне Николаевне самый искренний привет. Очень кланяется и Татьяна Марковна.
Ваш М. Алданов
Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.
№ 7. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
319 West 100 Str., N. Y.
1 марта 1941
Дорогой Михаил Михайлович.
Я вчера получил письмо от Лунца (Клиппер[1] от 25 января). Пишет он мне следующее. В Ниццском консульстве ему сказали, что так как он в течение 5 лет, с 1936 года, состоял агентом библиотеки Гарвардского университета, то этот университет «имеет полную возможность достать в Гос.<ударственном> департаменте не только временную визу для меня на 12 месяцев, но даже иммиграционную без всякой квоты». В благодарность за это он хочет работать для библиотеки бесплатно, тем более что деньги ему не нужны.
Я не очень верю, что Г.<арвардский> ун.<иверситет> может и захочет это сделать, но все же и по своей инициативе, и по просьбе Г.<ригория> М.<аксимови>ча <Лунца> обращаюсь к Вам с просьбой сообщить, так ли это? Пожалуйста.
У меня нового пока ничего. Единственная удача: продал длинную статью об убийстве Троцкого[2], должен получить долларов 125. Книгоиздатель (Кнопф[3]) все еще не дал мне ответа относительно «Начала конца». Дело журнала еще не продвинулось, хотя все очень сочувствуют. Бахметев предлагает тот же путь, что и Вы, но говорит не о 100, а о 5–6 жертвователях, что действительно, по-моему, более осуществимо. Со своей стороны, он любезно
