расстроены, но…
— Вы меня не услышали. Повторяю ещё раз. Я это не писал!
Капитанов замер. Кажется, он тоже начал понимать, что происходит.
— Вы хотите сказать… Кто-то специально изменил карты? — прошептал он.
— Именно. Вы посмотрите, какой тут бред написан. Вдумайтесь. Даже если бы у меня у самого диагностировали шизофрению, я бы и то меньше ошибок допустил.
— Сути это не меняет, — замотал головой Капитанов. — Даже если мы возьмёмся вручную исправлять все карты с ошибками… Да на это суток не хватит! А у нас осталось всего лишь полтора часа. Всё, Алексей Сергеевич. На этот раз мы точно проиграли. Вас и остальных врачей, может быть, просто оштрафуют. А вот меня точно уволят. В этом не может быть никаких сомнений.
И тут меня осенило.
— Не спешите… Кажется, я знаю, что делать. Да! Мы выйдем сухими из воды!
Но кое-кому всё равно придётся пострадать.
Глава 5
Капитанов уставился на меня с такой надеждой в глазах, что у него аж ноги начали подкашиваться. Видимо, всё-таки поверил, что я смогу придумать план.
А если быть точным — я уже его придумал.
— Так озвучьте же, Алексей Сергеевич! В чём идея? И кому именно придётся пострадать? — осторожно спросил он.
— Пострадает тот, кто это сделал. Но давайте-ка обо всём по порядку, Степан Аркадьевич. Слушайте меня внимательно и постарайтесь не перебивать, времени мало.
Я присел напротив заведующего. У Капитанова, казалось, даже уши оттопырились. Вот уж действительно — внимательно слушает!
Да и заметно, что сам он начал успокаиваться. Всё-таки не зря на нём гипноз использовал.
— Итак. Ключевой момент — что они будут проверять? — начал рассуждать я.
— Качество заполнения карт, все нормативные анализы, обследования, правильность и обоснованность назначения лекарственных препаратов… — перечислял он. — Ну, одним словом — карты!
— Стоп. Вот именно! Какие карты?
Капитанов явно не понимал, к чему я клоню.
— Ну… любые. Какие выберут, такие и проверят. Вы о чём вообще, Астахов?
— Правильный ответ, Степан Аркадьевич — бумажные карты. Министерство хоть и пытается перевести нас на электронный документооборот, но бумага в данном случае имеет больший вес. Там есть подпись, печать — с ними уже не поспоришь. Электронная карта формально — это копия, которую при разбирательстве всё равно потребуют распечатать и заверить. Любой суд, любая комиссия — поднимают бумажную карту. Верно ведь я говорю?
— Ну… Вообще-то да! — начал понимать Капитанов.
— А бумажные карты у нас должны быть в порядке, — заключил я. — Не зря же мы мучаемся и делаем двойную работу. Вносим данные и на компьютер и на бумагу. Итак, значит, поступим следующим образом. Прямо сейчас, не теряя ни минуты, вы отдаёте команду медсёстрам — терапия, узкие специалисты — всем. Пусть вытаскивают все карты по диспансеризации за прошлый квартал и раскладывают по кабинетам. Остальные, если запросят, достанете потом. По крайней мере, насчёт своих карт могу вас уверить — там всё в порядке. Документация должна быть заполнена идеально.
— А электронные? — нахмурился Капитанов. — Они же первым делом всё равно потребуют доступ к системе.
— Не потребуют. Точнее… Может, и потребуют, но мы объясним, что сейчас идут технические работы. Зато бумажные карты — пожалуйста! Всё предоставим в полном объёме, как положено по приказу о медицинской документации. С печатями, с подписями. Они сядут, попьют чай, поковыряют десяток карт, найдут пару опечаток, напишут замечание — и уедут. Это же обычный сценарий.
/Эмоциональный фон Капитанова: оранжевый. Фиксируется сдвиг к зелёному. Уровень тревоги снижается. Готовность к действию: высокая/
Он с облегчением выдохнул.
— Допустим, не полезут. А если полезут? — паранойя никак не могла оставить Капитанова в покое.
— Правильный вопрос, Степан Аркадьевич. А это уже — второй пункт плана. Если полезут, я к тому моменту точно буду знать, кто залез в карты ночью.
— Вы… что? — оторопел Капитанов. — Откуда?
— Проведу собственное расследование. Сами посмотрите на все изменённые карты ещё раз. Их редактировали в районе одиннадцати вечера — вы ведь сами мне это показали. Я в это время был дома, спал. Алиби имеется, — я мысленно усмехнулся. Ведь ночь у меня вышла не менее весёлая, чем утро. — У вас, думаю, тоже алиби есть?
— Я в полдвенадцатого был в «Зерне», — он торопливо закивал. — С Михайловским сидели, кофе пили. Чек остался, камеры есть. На меня вину точно никто не спихнёт!
— Превосходно. Нас двоих сразу вычёркиваем. Дальше — дело техники. Я сейчас пойду к айтишникам. Посмотрим, под чьей учётной записью были внесены изменения. И когда мы это узнаем — сразу же посетим злоумышленника. Если проверяющие всё-таки залезут в электронку и найдут расхождения, мы им сразу же сдадим этого засранца. И это уже расценят не как халатность нашего учреждения, а как вмешательство третьего лица. Никого не обвинят, кроме одного-единственного человека.
Капитанов медленно покачал головой.
— Алексей Сергеевич… вы где этому научились?
— Там же, где и вы. В медицинском, — усмехнулся я. — Вы просто от нервов всё забыли. Вели бы себя спокойно, пришли бы к такому же выводу, как и я.
— Ладно-ладно. Что от меня нужно? — сосредоточился Капитанов.
— Первое. Поднимаете медсестёр, ставите задачу по бумажным картам. Каракатицу… Тьфу! — я осёкся, неудачно и не вовремя оговорился. — Короткову в детали посвящать не надо, скажете плановая сверка перед проверкой. Второе — нужно, чтобы меня сегодня хотя бы частично сняли с приёма. Тех, кто записан заранее, я приму. Думаю, смогу быстро управиться. Живую очередь отменяем. Пусть в другой день приходят. Только экстренных, если вдруг кто с психозом поступит. Между приёмами мне нужно свободное окно. И наконец, третье… Самое важное. Никому, ни единой душе не говорите о том, что мы узнали о редактировании карт. Если виновник поймёт, что мы пытаемся выйти на его след — сразу же заметёт следы.
Возможно, я смогу вычислить его с помощью системы… Но для начала всё-таки стоит пообщаться с айтишниками. Сузим круг поиска.
— Всё! Приступаем, Алексей Сергеевич! — воскликнул Капитанов.
— И, Степан Аркадьевич… — задержал его я.
— Да?
— Коньяк уберите подальше. Пожалуйста. Если проверяющие зайдут — это будет первое, что они увидят.
Он покосился на шкаф, за которым стояла бутылка. Видимо, подарок от пациента. Переволновался заведующий,
