обнаруживаемость в самом общем смысле, было бы чрезмерно амбициозно, на интуитивном уровне все же вполне очевидно — а с этим большинству исследователей в любой научной области приходится мириться,
пока не будет разработана удовлетворительная теория, — что мы можем довольно хорошо понимать обнаруживаемость.
Обнаруживаемость разумного вида — это, очевидно, мера того, насколько легко или трудно обнаружить присутствие такого вида издалека. Здесь можно было бы привести еще несколько уточнений, понимая при этом, что для каждого из них могут существовать или мыслиться исключения. «Издалека» здесь означает межзвездные расстояния, характерные для расстояний между планетными системами в Галактике; они варьируются от менее чем одного парсека до нескольких тысяч парсеков. Я постараюсь подробнее остановиться на этих пространственных масштабах при обсуждении Галактической зоны обитаемости во главе 2. Обнаружение подразумевает получение информации о существовании вида в любой точке светового конуса прошлого наблюдателя и не обязательно означает существование в самый настоящий момент (что в любом случае неосуществимо из-за релятивистских ограничений). Оно означает именно информацию о существовании вида, и никакой иной конкретной информации; таким образом, это наименее ограничительное из всех требований, обсуждаемых в связи с SETI. Наконец, само понятие легкости/трудности по необходимости антропоцентрично. Если привести земной пример, даже такое массивное препятствие, как дорическая колонна, человеку без специальных приборов трудно обнаружить в темноте, тогда как для летучей мыши, обладающей способностью к эхолокации, это довольно просто. В случае с SETI критерий легкости или трудности основан не только на представлениях, унаследованных от нашего биологического прошлого, но и на сложном пути нашей культурной эволюции, приведшем к появлению наблюдательной астрономии в том виде, в каком мы ее знаем. Обыватель, если он вообще хоть что-то знает о поисках в рамках SETI, будет склонен связывать их с радиоастрономией по вполне понятным, но совершенно случайным историческим причинам. Легко представить себе гипотетический мир, в котором оптический SETI, инфракрасный SETI, рентгеновский SETI или даже нейтринный SETI (как дань уважения Станиславу Лему; см. врезку «Станислав Лем: «Глас Господень»») были бы доминирующей формой этого начинания.46
Станислав Лем: «Глас Господень»
Пожалуй, лучший из когда-либо написанных романов о SETI действительно представляет собой плотный трактат, и исследование мотивов и идей, относящихся к этой области, потребовало бы как минимум еще одной книги.47 Это сложный текст во многих смыслах; здесь почти нет диалогов и никаких явных действий, кроме описания проекта SETI, который не просто провалился, но и никогда не был по-настоящему понят с самого начала! Не раскрывая слишком многого, отметим, что в романе, действие которого происходит во времена, когда нейтринная астрофизика развилась достаточно, чтобы регистрировать возможные модуляции, обнаруживается нейтринный сигнал, повторяющийся каждые 416 часов, исходящий из точки на небе в пределах 1,5° от Альфы Малого Пса. Затем для расшифровки внеземного сигнала создается одноименный сверхсекретный проект, отягощенный паранойей холодной войны и неуклюжей бюрократией второй половины двадцатого века. Интригующим следствием сценария Лема является осознание того, что, хотя обнаруживаемость в целом возрастает по мере прогресса наших технологий обнаружения, это происходит крайне неравномерно, скачками или вспышками. Хотя мощный источник «послания» в романе существовал уже миллиард лет или более, он стал обнаруживаемым только после создания сложной аппаратуры для детектирования нейтрино. И даже тогда сигнал был обнаружен совершенно случайно. Таким образом, при рациональном подходе к SETI — которому, увы, на практике следуют нечасто — вопрос обнаруживаемости должен быть полностью отделен от вопроса синхронизации (степени, в которой другие разумные виды существуют одновременно с нами).48
Парадокс Ферми не фигурирует явно в «Гласе Господнем» (в отличие от многих других произведений Лема, в особенности его столь же великолепного романа «Фиаско»), и по вполне понятной причине: «письмо со звезд» всегда было здесь. Обнаруживаемость, по крайней мере частично, является функцией исторического развития человечества. И в контексте сюжета существует вполне реальная возможность того, что «письмо» вообще исходит не от разумных существ. Поворотный момент в книге наступает, когда уставшим исследователям представляют три радикальные гипотезы, включая ту, которая приписывает «письмо» чисто природным астрофизическим процессам! Но даже в этом ревизионистском случае возникают другие проблемы, особенно в свете того факта, что сигнал проявляет «биофильные» свойства: он способствует сложным биохимическим реакциям, и ученые Лема размышляют о том, помог ли он возникновению жизни на Земле (абиогенезу). Если это так, то то же самое произошло и на многих других планетах Галактики, что привело к еще большему обострению парадокса Ферми.
Есть и другой ключевой урок. Хотя обнаружение даже одного внеземного артефакта (а нейтринное послание Лема можно рассматривать как артефакт в понимании StrongFP (сильного парадокса Ферми)) стало бы огромным шагом вперед, это не разрешило бы проблему, по крайней мере, сразу. Если бы можно было прийти к выводу, как это делают некоторые из героев «Гласа Господня», что в Галактике существуют всего две цивилизации — мы и таинственные Отправители, это все равно потребовало бы объяснения. Два в данном конкретном контексте приравнивается к одному (см. раздел 1.8).
1.4 Структура (и культура) парадокса Ферми
Как уже обсуждалось в разделе 1.2, единого парадокса Ферми не существует. Вместо этого мы можем говорить о нескольких его версиях в том виде, в каком они возникали исторически и обсуждаются в современной литературе по этой теме. Это свойство характерно для всех «великих проблем» науки и философии и не должно нас удивлять; напротив, оно должно напоминать нам о необходимости анализировать и очерчивать наши рабочие концепции как можно более тщательно и точно. Когда рассматриваемый вопрос столь насыщен тонкими понятиями с нюансами значений и смысловых оттенков, а также различными способами использования в научном и обиходном жаргоне или в различных научных дисциплинах, полезно попытаться рассмотреть картину как можно шире. Следовательно, теперь я представлю более широкие допущения, которые неявно присутствуют во всех версиях парадокса, но лишь очень редко эксплицируются и проясняются.
Схематически все версии парадокса Ферми, рассмотренные в разделе 1.2, можно представить следующим образом:
Пространственно-временные масштабы Галактики + Очевидное отсутствие каких-либо
обнаруженных внеземных цивилизаций + Дополнительные допущения
→ Парадоксальный вывод.
Под «пространственно-временными масштабами» здесь понимается наше представление о возрасте Галактики, возрасте Солнечной системы и возрасте (известном лишь частично) других планетных систем в Млечном Пути. Хотя уровень наших астрономических знаний о них различен и еще очень далек от полноты, их приблизительные значения практически не вызывают споров; тот факт, что они выдержали все революционные прорывы современной астрономии со времен обеда Ферми, свидетельствует об этом.
Хотя некоторые, возможно, захотят оспорить очевидное отсутствие обнаруженных внеземных цивилизаций, представляется
