действующих независимо и единообразно, для достижения желаемой объяснительной цели. Иными словами, такое решение является исключительным (или «мягким»). Пока у нас есть выбор, нам следует отдавать предпочтение неисключительным (или «жестким») решениям, то есть тем, которые опираются на небольшое число независимых причин. Например, гипотеза о том, что гамма-всплеск может вызвать массовое вымирание на значительной части Галактики и тем самым остановить эволюцию на пути к развитому технологическому обществу (как мы более подробно обсудим в разделе 1.9), является вполне неисключительной. Очевидно, что неисключительность — крайне желательное свойство гипотезы.
Неисключительность и значение N
Даже из этого упрощенного наброска ясно, что неисключительность невозможно отделить от общего астробиологического контекста. В частности, когда мы утверждаем, что предпочитаем небольшое число независимых причин, значение слова «небольшое» критически зависит от соответствующей астробиологической динамики, которая определяет, ожидаем ли мы, к примеру, возникновения 10, 1000 или 1 000 000 технологических цивилизаций в Млечном Пути в определенном временном окне до применения решения.
Предположим, что гипотеза H1 объясняет отсутствие проявлений (или разрешает любую другую достаточно сильную версию проблемы Ферми) в 80 процентах случаев; очевидно, что ее полезность кардинально отличается при N = 10 и при N = 1 000 000. В первом случае она представляется вполне приемлемой, учитывая ограничения нашего астрономических знаний, сделать вывод, что мы фактически разрешили парадокс, поскольку оставшиеся две цивилизации могли бы легко остаться незамеченными на просторах Галактики, даже если бы они принадлежали ко II типу по Кардашёву; в дополнительных объяснительных гипотезах, по-видимому, нет необходимости. Во втором сценарии упустить из виду оставшиеся 200 000 технологических цивилизаций вряд ли возможно, и требуются дополнительные объяснительные гипотезы (H2, H3 и так далее), чтобы объяснить парадокс Ферми.
Об этом необходимо помнить, в частности, когда мы допускаем возможность решения типа «лоскутного одеяла», где различные объяснительные гипотезы частично вносят свой вклад в общий результат. Таковым является, например, решение (№ 50!), которому отдает предпочтение Уэбб в своей книге 2002 года.61 Хотя это может звучать более реалистично и разумно — привлекать несколько гипотез для объяснения того, что очевидно является высокосложной проблемой, соображения неисключительности подчеркивают тот факт, что прочность цепи определяется ее самым слабым звеном. Неисключительность каждой отдельной гипотезы, составляющей решение типа «лоскутного одеяла», должна оцениваться обособленно. Мы встретим несколько примеров этого в главе 8.
Существует и другое понимание неисключительности. Это более тонкий фильтр, через который должно пройти множество логически непротиворечивых и эмпирически не опровергнутых гипотез, чтобы их можно было классифицировать по степени правдоподобия. В дальнейшем ходе этой книги мы столкнемся с конкретными гипотезами с разной степенью неисключительности и увидим, что наблюдается значительная кластеризация в зависимости от того, какие научные концепции в них задействованы. Высоконеисключительные гипотезы, очевидно, представляют собой наилучшие цели для будущих исследовательских программ, поэтому не следует пренебрегать эвристической ролью неисключительности.
1.6 Нулевая гипотеза
Как это часто бывает в науке, нам может потребоваться нулевая гипотеза, с которой можно сопоставлять результаты наших исследований. Вопреки тому, что может первым прийти на ум, я не буду использовать вывод Ферми — о том, что в действительности никаких внеземных разумных существ не существует — в качестве нулевой гипотезы. Для этого есть несколько причин. Прежде всего, хотя это, несомненно, является разрешением парадокса, само по себе такое тривиальное утверждение мало что дает для продвижения нашего понимания; к счастью, сегодня мы располагаем целым семейством гипотез «уникальной Земли», позволяющих попытаться ответить на очевидный вопрос: почему, скажите на милость, никого больше нет рядом, когда мы (с точки зрения реализма и натурализма), очевидно, есть? Я рассмотрю это семейство родственных гипотез в главе 5. Во-вторых, в соответствии с девизом Леви-Стросса, приведенным в начале этой книги, для того чтобы иметь хоть какую-то надежду на построение настоящей научной теории той части астробиологии, которая имеет дело с высокосложными явлениями (коей, к лучшему или худшему, является SETI), нам необходима таксономия. Соответствующая таксономия в данном случае — это таксономия идей.
Предположим, мы встретим на улице хорошо образованного человека и спросим его или ее о парадоксе Ферми. Скорее всего, в ходе нашего объяснения наступит момент, когда он или она возразит против нашей формулировки этого вопроса как парадокса. Поэтому я подробно изложу «нулевую гипотезу» в этой конкретной области и дам ей определенное название:
гипотеза Отшельника: Разумные существа никогда не выходят за пределы своей родной планетарной системы, не пытаются связаться с кем-либо и никак иначе не обнаруживают себя на межзвездных расстояниях.
Существуют способы сделать гипотезу Отшельника более точной. Поскольку мы не видим — ни сейчас, ни во времена Ферми — никаких физических причин, по которым экспансия (или хотя бы просто передача сообщений!) на межзвездные расстояния была бы невозможна, гипотеза Отшельника фактически означает, что они действительно не желают расширять свое присутствие или заявлять о себе. Под «физическими причинами» я здесь понимаю все то, что было бы универсально верным для всех уголков Галактики и во все эпохи. Если рассуждать гипотетически, если бы диск Млечного Пути был заполнен межзвездными камнями размером с шарик марблс с плотностью около одного на кубический километр, любые межзвездные путешествия (если только они не были бы очень медленными) оказались бы невозможными; аналогично, если бы межзвездное пространство было заполнено слишком большим количеством горячей плазмы, любая дальняя радиосвязь была бы невозможна. Мы знаем, что это не так. И хотя никогда не следует быть абсолютно догматичным в вопросе о том, что какой-то экзотический физический эффект не может скрываться в глубинах межзвездного пространства, череда успехов галактической астрономии и астрофизики за последний век или около того явно делает подобное по меньшей мере весьма маловероятным.
Другой аспект проблемы заключается в том, существует ли нечто универсальное в самой культурной эволюции, что делает невыполнимыми задачи межзвездных путешествий и межзвездной передачи сообщений. То, что мы до сих пор не знаем и не предполагали существования такого препятствующего фактора, не означает, что его не существует. С другой стороны, одного взгляда на рисунок 1.2 достаточно, чтобы понять, что в какой-то степени это возражение несостоятельно: мы уже — как в видимой части электромагнитного спектра, так и с помощью радиоволн — заявили вселенной о своем присутствии. Волновой фронт, несущий информацию о нашем существовании, распространяется по всей Галактике со скоростью света, и мы ничего не можем с этим поделать.62 То же самое, согласно самому базовому принципу Коперника, верно и для других технологических цивилизаций, по крайней мере, на их ранних стадиях, аналогичных нашему
