этапу культурной эволюции. Так почему же мы их не замечаем — или же просто размеры наших «глаз и ушей» на данный момент недостаточны? Последнее означало бы, что мы можем ожидать великого открытия (и разрешения парадокса Ферми) в любой момент, когда будет запущен новый, более чувствительный астрономический детектор. Это само по себе имеет важные последствия, которые будут более подробно рассмотрены в главе 9.
Сама по себе гипотеза Отшельника не нова, и она не только упоминалась в обзорах,63 но и является своего рода реакцией «по умолчанию» на парадокс Ферми, особенно если он представлен в версии SETI:64 Да они просто не хотят общаться (с нами)! Она присутствовала в размышлениях «отцов-основателей» SETI о Галактическом клубе развитых цивилизаций.65 Подобно Спарте в эллинистические времена, Китаю эпохи Мин (после исследовательских плаваний Чжэн Хэ в XV веке, которые рассматривались как аномалия) и династии Цин, Японии в период сёгуната Токугава или тоталитарным «государствам-отшельникам» вроде Албании (1945–1990) и Северной Кореи (с 1953 года по настоящее время), внеземные общества не желают вступать в какой-либо контакт с внешней Вселенной.66 Пожалуй, крайняя версия гипотезы Отшельника описана в научно-фантастической прозе Грега Игана в его романе «Накаливание» и повести «Верхом на крокодиле»:67
Диск Млечного Пути принадлежал Амальгаме, чьи многочисленные предковые виды фактически слились в единую цивилизацию, но центральный балдж был населен существами, которые отказывались даже просто общаться с теми, кто находился вокруг них. Все попытки отправить зонды в балдж — не говоря уже о нанотехнологических спорах, необходимых для создания инфраструктуры для путешествий, — мягко, но решительно пресекались, а незваные гости вышвыривались обратно. Отчужденные сохраняли свое молчание и изоляцию еще до того, как возникла сама Амальгама.
В отличие от исторического опыта человечества, в котором изолированные общества обычно отстают от своих соседей, «Отчужденные» Игана представляют собой пример технологически превосходящих софонтов-отшельников.68
Обратите внимание на две важные детали, касающиеся гипотезы Отшельника, которые в большинстве дискуссий удобно игнорируются:
1. Упор на волю. Из этого следует, что развитые технологические цивилизации, несмотря на их крайне неоднородное предполагаемое эволюционное происхождение, обладают единой волей, которая может быть навязана всем их индивидам и группам. Это довольно жесткое ограничение по следующей простой причине. По аналогии с человеческой историей, история технологического прогресса была историей расширения возможностей отдельных людей и групп как в общественном смысле, так и в смысле контроля над природной средой. Среднестатистический житель Европы в 2018 году имеет в своем распоряжении ресурсы, сопоставимые или превосходящие те, которыми располагали представители аристократии или даже королевских семей, скажем, в 1218 году. И в любом случае у современного человека в распоряжении гораздо больше времени для использования этих ресурсов, если учесть увеличение продолжительности жизни.
2. Гипотеза Отшельника — это не просто пассивное воздержание от деятельности, такой как колонизация или коммуникация. Как уже обсуждалось, существование технологической цивилизации, будь то цивилизация современного человеческого уровня или более развитая, вызывает поддающиеся обнаружению изменения в ее физической среде. Эти изменения происходят на многих уровнях, но в качестве примера давайте рассмотрим хотя бы свечение Земли (рисунок 1.2). Оно является типичным продуктом урбанизации, возникающим в конечном счете в результате роста численности человеческого населения и промышленной активности. Все это означает, что гипотеза Отшельника предполагает активное подавление по крайней мере некоторых типичных аспектов передовых технологий. Она требует затрат усилий и ресурсов для поддержания состояния отшельничества в течение длительных периодов времени. Если только не будет достигнуто состояние синглтона или любой другой способ тотального общественного контроля, упомянутый в пункте (1), представляется невозможным, чтобы подобная ситуация могла развиться.69
Я уделил много внимания гипотезе Отшельника, поскольку она представляет собой очень важный пример для анализа — не столько для исследования самого парадокса Ферми как такового, сколько для его восприятия как специалистами, так и широкой аудиторией. То, от чего обычно отмахиваются как от неразрешимого («С какой стати они вообще захотят общаться или как-то проявлять себя?»), на самом деле является вполне конкретным сценарием с массой дополнительных допущений, не удовлетворяющим большинству желательных условий, рассмотренных в разделе 1.5. Вполне разумно утверждать, что, если принять все во внимание, гипотеза Отшельника уже выглядит крайне маловероятной по сравнению со многими другими предлагаемыми решениями. Это показывает, насколько предвзятым является обывательское восприятие вопроса Ферми.
Существуют два источника этой конкретной предвзятости, которые вновь наглядно выявляет анализ гипотезы Отшельника. Первый — это чрезмерное упрощение. Когда люди, впервые услышав о парадоксе Ферми, в той или иной форме ссылаются на гипотезу Отшельника, происходит это потому, что они считают проблему гораздо более простой, чем она есть на самом деле. Простота идеи о том, что инопланетяне не хотят общаться, весьма привлекательна. Второй — это антропоцентрическая концепция воли и желания. Поскольку все мы сталкивались с тем, что некоторые люди не хотят с нами общаться по причинам, которые мы часто находим загадочными, иррациональными или необъяснимыми, мы склонны переносить эту модель поведения и на внеземных разумных существ. Это в большинстве случаев будет систематически вводить нас в заблуждение.
Проблема с «ксеносоциологическими» гипотезами (включая, помимо прочего, гипотезу Отшельника, гипотезу зоопарка или гипотезу запрета, которые будут описаны в главе 4) заключается в том, что они зависят от непостижимых для нас деталей социальной организации развитых технологических цивилизаций. Мы так мало знаем об общих закономерностях социальной организации человеческих обществ, что любые подобные утверждения в более широком астробиологическом контексте звучит нелепо и серьезно снижает доверие к любой подобной гипотезе.
Тем не менее, не все эти гипотезы находятся в равном положении. Степень «ксеносоциологических» спекуляций, очевидно, разнится. Одно дело — постулировать единообразие поведения на протяжении тысяч парсеков, миллионов лет и при невообразимом разнообразии эволюционных параметров, как в гипотезе Отшельника, и совсем другое — постулировать согласие между, по-видимому, небольшим числом независимых субъектов, необходимое для «поддержания зоопарка» в гипотезе зоопарка.
1.7 Почему сейчас?
Одно из основных утверждений этой книги заключается в том, что в последнее время парадокс Ферми стал значительно более серьезным, даже тревожным. Разумеется, это связано не с какими-то реальными изменениями в астробиологической картине Млечного Пути, а с нашим более глубоким пониманием астрофизических и биологических основ жизни и разума, наметившимся примерно с середины 1990-х годов, когда началась астробиологическая революция.
Ключевым примером поразительных новых астробиологических результатов служит работа Чарльза Лайнвивера, посвященная распределению землеподобных планет в Млечном Пути по возрасту.70
В частности, его расчеты показывают, что планеты земного типа начали формироваться более 9 миллиардов лет назад,
