и их медианный возраст составляет:
tmed = (6.4 ± 0.9) × 109 years, (1.3)
что существенно превышает возраст Земли/Солнечной системы, указанный в (1.2). Теперь мы можем сформулировать парадокс Ферми по крайней мере в приблизительных количественных терминах: его главный вывод заключается в том, что разница в возрасте tmed − t⊕ = (1.9 ± 0.9) × 109 лет велика по сравнению со шкалой времени Ферми — Харта из (1.1):
tmed −t⊕ >>tFH (1.4)
Это означает, что не только самые старые, но и подавляющее большинство пригодных для жизни планет гораздо старше Земли (подробнее это будет обсуждаться в главе 2). Наивный коперниканизм в таком случае сразу же предполагает, что стадия развития биосфер и даже стадия эволюции развитых технологических цивилизаций должны быть в среднем старше той стадии, которую мы наблюдаем на Земле, на величину, указанную в (1.4).
В этом и заключается парадокс.
И за последние десятилетия этот парадокс постепенно обострялся благодаря нескольким независимым направлениям научного и технологического прогресса:
• Открытие к настоящему моменту (на 15 декабря
2017 года) более 3700 внесолнечных планет, причем новые обнаруживаются практически ежедневно (регулярно
обновляемые данные см. на <http://exoplanet.eu/>). Хотя некоторые из них
представляют собой «горячие Юпитеры» и непригодны для жизни в нашем понимании (хотя их спутники все же могут оказаться пригодными для жизни71), сообщается, что многие другие экзомиры
входят в состав систем со стабильными околозвездными обитаемыми зонами.72
В этот список входят такие впечатляющие открытия, как система TRAPPIST-1
с шестью планетами, три из которых, как считается, находятся в пределах
околозвездной обитаемой зоны.73 Похоже, что только эффекты селекции
и возможности современных приборов отделяют нас от
открытия тысяч истинно землеподобных экзопланет, которые предстоит обнаружить
новому поколению орбитальных обсерваторий. Кроме того, это относительное
изобилие планет решительно опровергает старые космогонические гипотезы
относительно формирования Солнечной системы как редкого и практически
неповторимого события. Эти гипотезы время от времени использовались для
поддержки скептицизма в вопросах существования внеземной жизни и разума.
• Более глубокое понимание деталей химической и динамической
структуры Млечного Пути и его Галактической зоны обитаемости.74
Значение этого достижения невозможно переоценить, поскольку оно ясно
показывает, что наивный натуралистический, градуалистский и коперниканский взгляд должен
быть ошибочным, так как он подразумевает, что миллионы планет в Млечном Пути
заселены сверхцивилизациями возрастом в миллиарды лет, что явно противоречит
наблюдениям.
• Подтверждение быстрого зарождения жизни на ранней Земле;75 эта
быстрота, в свою очередь, служит сильным вероятностным аргументом в пользу идеи о том, что
многие планеты в Млечном Пути обитаемы как минимум простейшими
формами жизни.76
• Открытие экстремофилов и общая устойчивость простых форм жизни
к гораздо более суровым воздействиям окружающей среды, чем считалось
возможным ранее.77 К ним относятся представители всех трех
великих доменов земной жизни (Бактерии, Археи и Эукариоты),
показывая, что число и разнообразие космических сред обитания для жизни,
вероятно, намного больше, чем принято считать.
• Наше более глубокое понимание молекулярной биологии и биохимии,
укрепляющее уверенность в теориях естественного происхождения
жизни, или абиогенеза.78 То же самое в меньшей степени можно сказать и о нашем
понимании происхождения разума и технологической цивилизации —
ноогенеза.79
• Экспоненциальный рост технологической цивилизации на Земле, особенно
проявляющийся в законе Мура и других достижениях информационных
технологий.80 Это тесно связано с вопросом астроинженерии:
энергетические ограничения вскоре перестанут сдерживать деятельность человечества,
точно так же, как ограничения по объему памяти сдерживают наши вычисления меньше,
чем раньше. У нас нет причин ожидать, что развитие технологических
цивилизаций в других местах избежит этой базовой тенденции.
• Более глубокое понимание осуществимости межзвездных путешествий как
в классическом смысле,81 так и в более эффективной форме отправки материальных
носителей информации на межзвездные расстояния.82 Последний результат особенно
важен, поскольку он показывает, что, вопреки традиционному
скептическому мнению некоторых пионеров SETI,
отправка (предположительно крайне миниатюризированных) межзвездных зондов
имеет смысл, пусть даже исключительно ради связи.
• Теоретическое обоснование различных проектов астроинженерии и макроинженерии,
потенциально обнаружимых на межзвездных расстояниях.83 В этом отношении особенно
важно возможное сочетание астроинженерии и вычислительных
проектов развитых цивилизаций, подобных тем, что
рассматривались Андерсом Сандбергом и его коллегами.84
• Наше более глубокое понимание внегалактической Вселенной. Это
принесло огромное количество информации о других галактиках, многие из которых
похожи на Млечный Путь, однако не было обнаружено ни одной цивилизации
III типа по Кардашёву, несмотря на огромный объем исследованного —
пусть и поверхностно — космического пространства.85
Хотя этот список достижений, безусловно, неоднороден и частично носит гипотетический характер (обо всех этих вещах ничего не было известно ни во времена первых замечаний Циолковского и Ферми, ни даже во времена более поздних публикаций Вьюинга, Харта и Типлера), он свидетельствует о том, что парадокс Ферми не просто все еще с нами спустя более 80 лет после Циолковского и более 60 лет после Ферми — он стал более загадочным и тревожным, чем когда-либо.
Возникает искушение добавить к приведенному выше списку еще один пункт совершенно иного рода. Эмпирический факт выживания человечества на протяжении почти трех четвертей века после создания первого настоящего оружия массового поражения дает нам как минимум слабый байесовский аргумент против идей, преобладавших во время знаменитого обеда Ферми, — идей о том, что технологические цивилизации склонны к саморазрушению, как только открывают ядерную энергию или любую другую технологию, ведущую к возможности глобального массового уничтожения. Это тесно связано с важнейшим вопросом о вероятности различных эволюционных траекторий развития высокоразвитых цивилизаций, который подробно рассматривается в главе 8. Пока же я подчеркну: тот факт, что мы до сих пор выжили, несмотря на постоянную угрозу ядерного уничтожения, не должен истолковываться как отрицание того, что бо́льшая часть пути человечества к безопасности все еще впереди.86
Этот список также показывает, что весьма распространенное (особенно в популярной прессе) представление о том, будто в исследованиях SETI за последние годы не происходит ничего нового или интересного, глубоко и в корне ошибочно. Частично проблема, однако, заключается в том, что из-за укоренившихся предрассудков значимость многих чрезвычайно интересных открытий для SETI трудно разглядеть. Очевидно, что, помимо «чумы журналистики» (Н. Н. Талеб87), большая доля ответственности за столь печальное положение дел лежит на мейнстримном сообществе SETI, которое в последние пару десятилетий было довольно обособленным — это обстоятельство отмечали многие наблюдатели.88
На рисунках 1.3 и 1.4 схематично представлена версия парадокса Ферми, основанная на сценарии Фрэнка Типлера
