мужики, лениво прислонились спинами к забору. Слушали меня с интересом.
– Тебе что надо-то, парень? – спросил один, когда я взяла паузу, чтобы отдышаться.
– Хочу, чтобы старик посмотрел, живой мой слуга или нет, а он сидит, как пень, – высокомерно заявила я.
– Это твой слуга? – изумился второй, – да ну? А чем докажешь?
– Да кто ты такой, чтобы меня допрашивать? – я гнала весь Мариньякский пафос, какой помнила, – были бы мы в Империи…
Первый перебил:
– Хвала Всемогущему, мы не в Империи. Давай-ка, бледный, ты сам покажешь нам карманы.
ГЛАВА 15. Поводок
Мила
Здоровяки сделали разом шаг ко мне. На их коротких жирных шеях я узнала кое-что из ювелирной коллекции мистера Ламберта. Я набрала в грудь воздуху побольше и заорала:
– Стража! Стража! Сюда! Грабят!
Тут дед взял свою трубочку и заиграл. Все так же скрипуче и уныло, но чуть иначе, чем своей змеюке. Преступные дяди застыли. Да и я почуяла некое оцепенение.
Барабан и клавесин в моей голове, притихшие было от имперских начальственных воплей, бодро исполнили веселую тему Марша солдатиков. От неожиданности я рассмеялась.
Дед вздрогнул и выронил свою волшебную жалейку прямо в змеиную корзинку. Его подружка зашипела неприятно и высунула треугольную голову наружу.
Мой марш повторился, только украсился свадебными вариациями. Вышло до того смешно, что я хихикала, пытаясь заткнуться. Но выходило только хуже. Ненормальнее.
Змея встала столбиком и ритмично подрагивала. Слышит?
– Инкуб и колдунья! – проскрипел старик, не отрывая взгляда от своей змеи, – кто из вас хозяин, а кто раб, хотел бы я знать.
– Много будешь… – начала я было говорить.
Змея улучила паузу и сделала выпад, цапнув деда за рукав.
– Ой! – ойкнула я от неожиданности.
– Продолжай, прошу тебя, – взмолился дедушка.
– А ты меня слышишь? – мне удалось восстановить концерт в своем сознании и одновременно задать вопрос.
– Нет. Я просто чувствую, что ты колдуешь, но как? Я не понимаю.
– Дать ему по башке, апа? – подал голос кто-то из его банды, – давай прикопаем имперского, а инкуба сдадим цирковым.
В отличие от пресмыкающегося на них мой чудесный внутренний марш не действовал.
– Нет! – возопил дедуля.
Я сделала многозначительную паузу, и змея тут же ринулась в атаку.
Я сделала музыку громче. Добавила танцевальных нот. Что-то островитянское и заводное. Рептилия прочно утвердилась на хвосте, изгибаясь в ритме сальсы. Нарядно.
Дюжие ребята с неподдельным интересом глядели на меня.
Самое время сматываться. Пока дедуля в состоянии управлять своими ребятами. Как же мне поднять Хью? И может ли он идти? Отделали его, похоже, на совесть. Даже жаль такую красивую физиономию! Локоны и рубаху – просто угробили в говно…
Хьюго
В говно!? Целый час разглагольствовала, какая она вся из себя барыня, а выражается как кухарка! И музон в башке сегодня гонит странный.
Я открыл глаза и сел.
– Глянь-ка, живучий! – непонятно чему обрадовался тот бандит, что всегда начинал говорить первым, – апа не промахивается. Как есть нечистый! Ща я тебя угомоню…
И он вразвалку пошагал в мою сторону.
– Стой! – закричала Ми. Высоковато берет. По-девчоночьи. – или я велю змее убить вашего деда!
Мужик остановился. Дед завороженно глядел на невиданную пляску своей подопечной. Только поднял руку в запрещающем жесте.
Девчонка отвязала от пояса знакомую удавку и кинула мне.
– Это еще что? – прохрипел я. Давно ни с кем не общался.
– Надевай на шею. Ты мой раб и слуга, – объявила Ми. В открытую не радовалась, но не грустила, точно.
Я хотел вздохнуть и закашлялся. Повалился на землю в пыль. Не так уж сильно я пострадал, но притвориться стоило. Для всех зрителей.
Теплая волна сочувствия мгновенно прилетела ко мне. Обняла. Я глянул на Мики. В огромных глазах стояли слезы. Свадебные ноты в ее детском марше зазвучали сильнее. Украсились звонкими фанфарами.
Змея хлопнулась в обморок на дно своей корзины. Дед со скоростью звука накрыл ее крышкой. Мужики стояли, открыв рты.
– Уходите, – просипел дед, обнимая подпрыгивающую плетенку. Змеюка явно пришла в себя и не обрадовалась.
Я поднялся, подобрал цепь и хромая, пошел следом за девчонкой.
– Спасибо, малыш, – сказал я, когда мы миновали пару поворотов, – я не ожидал, что ты вернешься.
– Ошейник надел?
Она даже головы ко мне не поворачивала, чтобы проверить.
– Да зачем? – я ухмыльнулся. Угол рта лопнул, снова потекла кровь.
Фанфары в моей башке сменила флейта. Тонкий нежный голосок. Девичий. Я глянул на Ми. Берет свой потеряла, растрепа. Как воробушек. Ушки такие маленькие, розовенькие…
– Ты где уши поцарапала?
– Ошейник твой снимала! Надевай!
Она остановилась. Изволила поднять на меня глазки и топнула ножкой. Губки надула. Что-то не туда меня несет! Это флейта ее дурацкая виновата. Точняк! И на Гряде я ее слышал. Вот колдовка!
Мила
– В нашей бирке указано: один свободный, один раб. Сейчас раб ты. Надевай цепочку на шею!
Мсье Ламберт имел жалкий вид. Хромает. Грязный, ужас! Лицо в крови.
– Ладно, так и быть, но ты вырубишь чертову флейту! – неожиданно высказался Хью.
– А ты слышишь? – не слишком подумав, выпалила я. Может быть, стоило от всего отпереться?
– Я все слышу, – проговорил мужчина, отмыкая с усилием карабин, – я даже мысли твои дурацкие слышу.
– И что я сейчас думаю? – я не поверила.
– Если бы ты еще что-нибудь умное думала, – ухмыльнулся Ламберт, сооружая у себя на шее некое подобие украшения из поводка. Стал похож на адепта великой религии, имя которой запрещено называть вслух.
Я только хотела обвинить его во вранье.
– Ты постоянно ноешь о том, какой я грязный и страшный. И как ты со мной таким по городу пойдешь, – расхохотался Хью, – и флейта твоя плачет, жалея меня. Загаси ее, Ми. Иначе добром не кончится. Мне идет твой ошейник?
Молодцу все к лицу! И он наклонился ко мне близко-близко. Так, что коснулся губами щеки. И быстро лизнул острым языком. На секунду мне показалось, что я вижу шелковую кисточку. Ту самую, что уже мерещилась на Северной Гряде.
– Ой! – сказала я.
– Не ойкай, а флейту свою заткни, – проговорил мне в самое ухо Хью, щекотал дыханием кожу.
Я сосредоточилась. Приятель с любопытством вглядывался в меня. Его слишком полные для мужчины губы приоткрылись. Розовый быстрый язык коснулся нижней и облизал. И еще раз.
Внизу живота сделалось пусто. И сразу горячо. Этого еще не хватало!
– Отвернись, Болт, ты мне мешаешь! – рассердилась я.
И музыка погасла.
ГЛАВА 16. Термы
Мила
– Это мужская баня! – возмутилась я шепотом.
– Ну и что? – пожал плечами
