я в восторге от этого, то нет, – Болт уселся на свое место. Пощупал гульфик, – Глупые бабы, простых вещей не умеют. Где псы Всеблагой?
– Тише, – я скосила глаза.
Там тяжелый занавес отделял господскую половину от простонародья.
– Не слышно, – почесал нос Хью.
Из распущенной косы выбилась прядь и черной спиралью качалась у красивого подбородка. Все женщины в зале смотрят на него. А ему хоть бы хны. Пялится на меня с вечной своей ухмылкой. А я? Вот что творится со мной в его присутствии? Нахальная и смелая становлюсь. Решительная.
Я беззвучно ввинтилась в складки тяжелого плюша.
Хьюго
Куда?!
В сознании стало пусто. Ти-ши-на. Даже сквозняк образовался. Он через полминуты принес звуки обеденного зала. Звон тарелок, обрывки фраз. Чавканье и хлюпанье носов и напитков. Ни скрипка, на клавесин, ни флейта. Ни нежный шепот дурочки Ми не тревожили мой внутренний слух.
– Мики, – позвал я, – Мила-а-а.
Нет ответа.
Я пододвинул к себе остывший гуляш и стал есть. Никакого вкуса не почувствовал. Я переживаю, что ли? Да ладно!
Я бросил взгляд на огромный медный диск в деревянном футляре. Водяные часы с музыкой. К ним подошел не слишком трезвый, но достаточно романтически настроенный дядя в кожаной одежде возчика. Сунул в щель монету.
Нежными, слегка дребезжащим звуками заблямкали деревянные молоточки. Полилась вода по трубкам и клавишам. Из кладовки вышел мальчик лет семи и запел тонким голоском:
– Ах, мой милый Августин!
– Мики! – я разозлился и сказал громче, чем следовало.
Ничего.
Пять минут. Жду пять минут. Я не выдержал и подошел к пыльной тряпке. Отогнул край у стены и заглянул. В, так называемом, отдельном кабинете никого не было. Я, чувствуя себя идиотом, обошел кругом стола. Три пустых стакана. Один полный. Я взял его в руки и поднес к лицу. Это она. Ни с чем в целом свете нельзя перепутать ее запах. ГЛАВА 19. Пес Всеблагой
Хьюго
– Добро пожаловать в Столицу Северного Халифата.
Трое мужчин прошли за плюшевую границу кабинета. Двое в коричневых плащах с капюшонами, третий в песочного цвета френче без знаков отличия и галифе. Здесь многие белые мужчины предпочитают военную одежду никому неизвестных войск. Мне не нравится.
Говорил тот, что был в военке. Возраст примерно мой, бледные глаза смотрят бесстрастно.
– Я бы предпочел Столицу Империи, – ответил я, – всего хорошего.
Я сунулся было назад в общий зал, но не тут-то было. Влетел в чье-то коричневое немытое тело.
– Не спешите, господин Ламберт. У нас с вами есть незаконченные дела.
Вонючий здоровяк приземлил меня на место за столом.
– Руки убери, пес, и вымой! У меня очень нежное обоняние, я не терплю грязи! Отойди прочь, мерзкая вонючка!!
Я слегка истерил для знакомства. Не сомневаюсь, что досье у Слуг Всеблагой имеется на меня толстенное, вот пусть и поглядят, что там есть интересного. Никого лично я здесь не знаю.
Здоровяк запыхтел. Мужик в полувоенной одежде поморщился. Его приятели в рясах все вышли вон.
– Можешь не стараться, нечисть, я много беседовал о тебе с преподобным Мартином, – насмешливо проговорил на высоком имперском языке белый человек напротив.
Ясно. Чиновник Церкви Всеблагой Заступницы и не из последних. Меня сдали с рук на руки? Где мой пупсик Мики?
– Я знаю о твоих подвигах все. И о контракте тоже.
– О каком контракте? Какие подвиги? Я мистер Ламберт – это правда. Остальное – дикое недоразумение! Можете не извиняться. Я ухожу.
– Я знал, Болт, что ты лживая развратная тварь. Но все же не ожидал от тебя последней низости. Ты презрел все Установления Человеческой Морали и закон о Защите традиционных ценностей!
– Никаких таких законов я не нарушал. Клевета!
Я без страха глядел в слегка порозовевшее лицо Пса Всеблагой. Эк он возбудился! Всю бесстрастность как рукой сняло.
– Перестань ерничать, нечестивый! Твой мальчишка у нас! И если ты не начнешь разговаривать на нашем языке, то не увидишь своего сладкого дружка больше никогда.
Дружка? Фантазия так и прет у ребят, однако. Я сделал постное лицо.
– Никого не касается моя личная жизнь!
– Ты в Благословенной и Счастливой Стране Великих Халифов. Здесь провинившийся член отрубают вместе с головой, – торжественно объявил служитель ЦВЗ.
– Где он? – Я по-прежнему не слышал никакой музыки в сознании. Ни соло, ни оркестра. Такое впечатление, что малыш без сознания.
– Говорю тебе, получишь. Живым и невредимым. Если мы договоримся, разумеется. Вот новый контракт, тварь. Подписывай и будешь счастлив в своих нечестивых желаниях.
На скатерть лег запечатанный конверт. И бланк для заверения. И стальное перо.
Я мрачно взял тонкий штырь, знакомо тяжелый и холодный. Подержал пару секунд на весу. Едва заметный укол и перо всосало кровь.
Мне уже доводилось подписывать договоры вслепую. В мире людей такой, как я, всегда одной ногой в Святой Каталине на седьмом уровне. Пока удавалось вывернуться.
Я поставил алыми чернилами росчерк. У меня шикарный автограф. Я заметил, как вспыхнуло секундное восхищение на лице чиновника.
Непростая бумажка вспыхнула, обдав мгновенным холодом. И исчезла, не оставив следа.
– И последнее, – проговорил мужик, глядя, как я засовываю небрежно конверт с договором под рубаху, – есть выгодное предложение. Интересное.
– Ладно, – махнул я рукой после минутной паузы, – но предлагаю пересесть за мой стол. Я жрать хочу. И в горле пересохло.
Я не особо удивился, когда пес-чиновник согласился. Хочет дельце за мой счет провернуть, к гадалке не ходи. Где Ми?
В зале стоял все тот же шум. Может быть, сильнее накурено и пьяно. Я хлопнул знакомую подавальщицу по заднице и велел подогреть мясо.
– Принести свежее, господин Ламберт? – она заинтересованно улыбалась. Небескорыстно.
– Так пойдет, – ухмыльнулся я. Пощупал упругую грудь. Притянул к себе блюдо с закусками.
Чиновник уселся в жесткое кресло напротив. Пялился со здоровым интересом. Никогда нечисти на свободном выпасе не видел?
– Что сидим, кого ждем? Мальчишку моего сюда. Живо!
– Ну ты наглец, Болт, – усмехнулся Пес. Расслабился откровенно. Еще немного и шутить шутки начнет.
– Меня зовут господин Ламберт, запомни, церковник. Никаких частных разговоров, пока я не получу назад свою собственность!
Я откупорил початую бутылку вина. Она осталась стоять на столе, пока я впадал в беседу с Псами Всеблагой Заступницы. Плеснул в стакан и протянул кухонной девчонке:
– Попробуй, красавица.
Я вдруг перестал доверять этому миру. Конверт за пазухой жег льдом знакомо-ожидаемо.
ГЛАВА 20. Вопросы без ответов
Хьюго
Девочка глотнула и закашлялась:
– Горькое ваше вино, господин!
Она хотела допить, но я отобрал стакан и поднес к носу. Самогонка?
