салон, родилась некоторая пауза. Заткнулись даже три покупательницы возле витрины с кружевами.
Болт Ламберт разнаряженный, как стадо павлинов, в лиловый с золотыми галунами камзол, алый шелковый пояс, штаны в обтяжку и сверкающие ботфорты, скучающе разглядывал коробки. Оглянулся на всеобщее молчание. Сделал круглые глаза и принялся ржать:
– Кто этот недоделанный фюрер? Я его не узнаю!
– Это ваш мальчик, мистер Ламберт, – тут же принесла реплику гадкая девица, – юноша сам сделал выбор.
– Мики, что за дела? Что за солдафонский вид? Отвратительно. Я одобряю только сапоги.
– А галифе?
Откуда что берется? Я совершенно естественно гнала нахального «малыша» мистера Ламберта. Я откинула левую полу бежевого френча, продемонстрировав публике атласную подкладку, белоснежную батистовую сорочку и серебряную клипсу на полосатых подтяжках. Не сомневаюсь, что приказчица подсунула самый первосортный и дорогой товар. Я сунула ладошку в глубокий карман широких штанов с малиновым кантом. Эх, жаль нет нагана у меня! Сверкающим сапогам на звонких офицерских каблуках не хватало только шпор.
Хью перестал ржать. Моргнул. И сказал:
– Л-ладно. Годится. Беру слова про фюрера назад.
Он отвернулся. Я вдруг заметила, как натянулся шнурок на клапане его рейтуз. И без того откровенные штаны туго облепили изрядную гроздь Болта Ламберта. Это в мою честь? Или все-таки на служанку? Я поглядела в потолок на всякий случай.
– Подойди к мне, – приказал Хью, заходя за кружевную выставку.
Я подошла.
– Помоги мне, малыш, – негромко попросил он, – я затянул шнурок на штанах в узел. Не могу освободить себя.
Я глянула снова на рейтузы. Эрекция врезалась в черный трикотаж даже на первый взгляд опасно. Подняла глаза на мужчину. Тень падала на красивое бледное лицо. Что-то слишком бледное. Губы кривит. Неужели больно? Что делать?
– Помоги, Мики. Больно зверски. ГЛАВА 24. Кое-что о кружевных трусах
Хью
Бровки Ми поднялись на высокий лоб. Ротик собрался в страшно серьезную запятую. Переживает? Сочувствует? Неужели купится?
– Что же делать? – лицо девушки наполнилось состраданием.
Я закусил губу. Слезы выступили из глаз от смеха пополам с умилением.
– Только не реви, Хью! – испугалась Мики, – я сейчас ножницы раздобуду.
– Не надо! Ты поранишь меня! Просто сунь ладошку между моим животом и клапаном и поищи конец, – я хрипло закашлялся. Не верил, что получится.
Слюны море во рту, сейчас через край потечет. Я быстро добавил:
– Конец веревки, конечно. И потяни. Должно развязаться.
Ми потерла ладошки между собой. Сосредотачивалась. Неужели полезет? Эта заносчивая начитанная вторая персона на своей деревне? Ну не так. Иначе. Мой доверчивый славный малыш. Я готов был разрыдаться в голос. Слюна в углу рта выбежала на подбородок. Еле успел размазать ее по воротнику.
Я думал, что все испытал на белом свете. Живу давно и опыта хватает. Я инкуб, какие потрясения и откровения? Но медленное испуганное касание гладкой прохладной ладошки Ми от пояса и ниже, принесло неожиданно яркое, почти подростковое наслаждение. От основания ствола к головке. Потом мошонка, справа, слева. Надавила на корень. Случайно? Поскребла ноготками. Обвела по контуру натянутую до последней крайности крайнюю плоть. Задумалась на какое-то время. Постукивала пальчиками по сладко замученной головке только ей слышный ритм. Какие флейты и скрипки? Не сегодня, не сейчас. Ми честно искала шнурок. Перебирала пальчиками и щупала. Я откинулся к стене и закрыл глаза. Только бы не застонать в голос.
– Ничего там нет, – прошептала девушка, обводя мое самое чуткое место по второму кругу.
Неназываемый! Я боялся пошевелиться и спугнуть невинную охоту за шнурком, которого там не было и в помине.
Я молчал. Сухой оргазм накрыл меня длинной судорогой. Слезы текли по щекам.
– Что с тобой, Хью? – обеспокоенно заглянула снизу в лицо моя начитанная умница.
– Нормально все, – ответил хрипло я. Больше всего на свете мне хотелось сползти по стене на пол и размазаться.
Нельзя! Я пошарил на поясе штанов. Где-то здесь должен быть…
– Вот он! – провозгласила радостно Ми и согласно моему сценарию, дернула шелковый шнурок.
Клапан мгновенно отвалился. Я не ношу белья в теплую погоду. Девица бесстыдно пялилась на расплющенного колдовским оргазмом меня.
– Всеблагая! Какой он красный и помятый! Замученный. Сморщился бедняжка, – комментировала картину жизни моя волшебная подружка.
Я, машинально быстро и не глядя, привел себя в порядок. Я никак не мог понять, что случилось. Уверен был в одном: без колдовства тут не обошлось. Ведь я не собирался ничего сверхъестественного затевать. Только хотел посмеяться над малышом Мики, не больше. А что вышло? Я чуть сознания не лишился. Пальцы подрагивали, и пульс неуемно громыхал в паховую вену. Я с усилием оторвал себя от стены и вернулся к витрине кружевных изделий.
Мики ничего не поняла и колыхалась между жалостью и обидой. Повернулась ко мне непреклонной и прямой, как дубовая доска, спиной. Я сделал шаг и тяжело оперся о ее плечи, беспардонно качнув маятник в сторону сочувствия.
Я разворошил свободной рукой несколько красивых коробок. Папиросная бумага лопнула с нежным треском и на ореховую столешницу высыпался ворох кружевного белья. Мммм! Как я люблю его дарить! Смотреть, снимать, нюхать. Я заглянул в реакцию на мордочке Ми.
Главная ее эмоция сейчас – крайнее изумление. Я поднял левую руку перед ее глазами. Тончайшее кружево серебристой влагой протекло сквозь пальцы. Распласталось на темном лакированном дереве прилавка обольстительнейшими трусами. Я шумно втянул воздух в ноздри. Оживал на глазах.
– У нас искусно оторачивают белье прошивками и тесьмой, но, чтобы только из одних кружев…, – бормотала моя девушка себе под нос. Хотела потрогать чудесное изделие и не решалась.
Я, подобно Гаруну-Аль-Рашиду, раскидал перед ней еще что-то сумасшедше прекрасное и близкое женскому телу.
– Нравится?
– Потрясающе!
Я забыл про слабость в конечностях и загадки нелепых оргазмов. Искреннее восхищение Ми дурацкими трусами в момент сделало меня щедрым и довольным собой. Я широким жестом предложил ей весь кружевной мир.
Дамы в салоне, с легкой дрожью наблюдавшие, как столичный хлыщ выбирает эротическое женское бельё молоденькому офицерику, не справились с эмоциями. Одна хлопнулась в обморок, две другие затребовали воды и успокоительных капель.
Мадо сказала:
– Забирай, что приглянулось, Болт, и уходите. Не хватало еще мне визита офицера Тайной Службы чистоты нравов.
– А что, такая есть? – ухмыльнулся я, засовывая моток кружевных тряпок во внутренний карман камзола.
– Здесь есть все, любимый. Счет пришлю.
Пышная Мадлен звонко поцеловала меня в губы. Я с чувством прижал пятерней немаленький зад. Кем бы не был здешний блюститель нравственности и откуда бы не подглядывал, прощание наше вышло со всех сторон благопристойным.
ГЛАВА 25.
