Странно. Я не пью крепкий алкоголь. И не заказываю.
– Иди, малышка! И не допивай чужих стаканов, сопьёшься раньше времени.
Я полез машинально в карман за монеткой и вспомнил, что там пусто. Кстати!
– Аванс?
Если в конверте новый расклад, то и гонорар мне должен быть положен новый.
– Так вот по этому делу я и хотел, – завел было свою песню малый во френче.
– Нет, – я непреклонно приложился кулаком по столу, – гони пацана.
Пес Всеблагой поморщился с отвращением. Демонстративно.
Где они ее держали? Буквально через мгновение немытый здоровяк уже вел Ми между столами ко мне.
Она шла, крепко зажмурившись. Оттого натыкалась постоянно на препятствия. Нетрезвые люди отталкивали ее, посылали подальше или пытались усадить на колени. Она слепо шарахалась. И я услышал ее голосок:
– Хью, ты где? Хью. Хью. Хью.
Это звучало, как сигналы о помощи терпящего бедствие корабля. Какая-то пьяная скотина выплеснула вино на ее опрятный сюртук. Я не выдержал.
Я встал и пошел навстречу. И Ми уткнулась носом мне в грудную клетку. Ровнехонько в голую кожу между расстегнутыми краями рубахи. Зареванная.
– Я тут, – сказал негромко в пушистую макушку, – и не вздумай целоваться и лезть в штаны. На нас смотрят.
Ответом мне был возмущенный тычок твердым кулачком в грудь.
– Что ты себе позволяешь?!
Глаза распахнулись. Слезы высохли мгновенно. Негодующий взгляд. Малыш Ми взял себя в руки за миг. Только на самом донце, очень глубоко внутри испуганная флейта допевала свою одинокую партию. Обнять девчонку хотелось бешено.
– Зря ты носишь такие узкие штаны, – прошипела она, – все видно. Фу!
И первая пошла к столу.
– Так я ничего не скрываю, – ухмыльнулся я, – обычно женщинам нравится.
Ми, не оглядываясь, презрительно передернула плечами. Брезгует. А ведь я ее практически спас только что.
Как ни удивительно, но я не слышал внутри себя никаких ее мысленных выступлений. Перестала соображать?
– Дело такое, – начал заново чиновник. И заткнулся, показав взглядом на малыша Мики слева от меня.
– Продолжай, – я вольготно развалился в жестком кресле.
Разговор о деньгах тревожил и манил. Конверт за пазухой беспокоил ребра канцелярским холодком. Я знал железную приблуду посланий Ордена Псов Всеблагой Заступницы. Когда придет время Че, контракт ошпарит контрагента ледяным огнем. Если ведет себя, как нормальная бумажка, значит время есть.
План парня не поражал оригинальностью. Меня банально накрыла слава игрока. Пес Всеблагой предлагал мне сыграть Большую игру на его средства, присовокупив к ним свои. В Халифате не сезон игр в имперский холдем. Зачем мне париться по мелочи? Когда я узнал стоимость префлопа, присвистнул. И согласился.
– Зачем это надо? – возмутилась Ми, когда мы поднялись в свой номер, избавившись от всех.
Наконец-то. Я бросил мешочек с монетами на туалетный столик в углу. Обнял барышню и притянул к себе. Мммм! Ее запах творил со мной черте что. А ведь я поклялся себе завязать с этой неоднозначной красавицей. Забыл все. Водил носом по волосам, щеке, шейке…
– Я тебя спрашиваю, Болт! Зачем ввязываться в авантюру? Гораздо правильнее, спокойно сесть на корабль и отплыть завтра в северном направлении…
Я аккуратно уложил ее на кровать и завис на локтях сверху. Зубами расстегивал пуговицы на сюртуке.
– Перестань, – завела любимую песню Ми.
Замерла. Застыла. Замолчала.
– Зачем ты полезла за занавеску? – я прервал свою борьбу с пуговицами.
Почему она меня боится? Пренебрегает и брезгует – это понятно. Боится первого раза, как всякая девственница? Нет, не то. К тому же, я ясно чую, кто-то уже был у нее до меня. Вот только дело до конца не довел. Боится боли? Кто? Ми? Вот уж не поверю никогда. Я рывком снял себя с девицы и лег параллельно:
– Ну?
– Я не знаю, – Ми приподняла голову и с удивлением заглянула мне в лицо, – рядом с тобой меня неудержимо тянет на всякую фигню.
Мила
Нет, конечно, славно, что он перестал давить тушей сверху и сверлить во мне дырку своим наглым членом. Но слез почему?
Я поглядела, не постеснялась. Лежит, не касается даже краем ботфортов. Руки за голову засунул и в потолок уставился. Откуда я знаю, почему рядом с ним меня тянет на идиотские поступки? Переопыляюсь от его бессмысленной бесшабашности.
Какой он все-таки безрассудный! Если серьезные люди доверили тебе серьезное задание, то ознакомься и приступай к делу. А что делает идиот Хью?
– Я игрок. По жизни и по профессии. Спасибо, что считаешь меня идиотом, – проговорил Хью. Встал и лег на соседнюю кровать.
Всеблагая! А я-то думала, что сумела наконец…
– Не сумела, – проговорил мужчина, – перестань думать гадости обо мне и спи.
Он стянул сапоги и задул лампу.
Мне пришлось раздеваться в темноте. Наученная кое-каким опытом, я все сложила под подушку. И ботинки тоже.
Почти сразу в углу комнаты кто-то громко зашуршал и заскребся. У меня поджались пальцы на ногах. Я выросла в замке. Я не боюсь ни мышей, ни крыс. Я их просто не люблю. Но тут уж слишком громко.
– Шкряб. Шкряб.
Всеблагая! Какого размера эта тварь?! Я в ужасе села:
– Хью, ты слышишь?
– Нет.
Сердитый, уже спящий голос. Потом:
– Хёгг!
Свист, стук, визг, грохот. И тишина.
Заснуть не получалось. Откуда-то прилетел сквозняк. Тонкое одеяло не грело совсем. Я закуталась с головой и тихонько завела клавесин. Скрипка возникла сама собой. Я хотела придумать что-нибудь про родные места. Про то, как я по ним скучаю. Но я не скучала по дому, я о нем вообще не вспоминала. Все мои мысли крутились вокруг одного. Флейта тут же проклюнулась и повела уже знакомую партию. Еле слышно и стесняясь.
– Хёгг тебя забери, Ми! Прекращай, – сказал в темноте злюка Хью.
Через минуту встал. Бросил в меня своей подушкой. Лег тяжело рядом поверх одеяла. и обнял.
– Спи, малыш, спи.
Я немножко повертелась в кольце его рук, укладываясь. И уснула. В тепле и безопасности.
ГЛАВА 21. Большой базар
Хьюго
– Что это, Хью?
Малышка Ми грызла сладкий молочный лед. Кусала белыми острыми зубками с хрустом. Перемазалась по уши.
– Это мороженое, – снисходительно сообщил я. Облизал свой брусок на тонкой деревянной палочке. Ухмыльнулся: – что, в ваших местах такой сладости нет?
– Я не знаю, – задумчиво проговорила Мики и неторопливо пошла по базару впереди меня, – у меня дома готовят сливочный десерт из сарацинской муки с ягодами, подают холодным. Но мне никогда не нравилось. А здесь очень просто и очень вкусно. Может быть, это из-за жары?
– Ты просто не завтракала…, – начал было я. Но она
