оттуда вовремя успел уйти.
— Просто тебе дали титул лорда, вот ты и ушел, так бы продолжил учиться, а затем и служить…
— Я передал свой титул племяннику, он мне не нужен, — скривился, словно от старой болезненной раны, Роб.
Мне и самому стало мерзко на душе.
— Да, я слышал и удивился. Думал, что ты будешь править вместо дяди…
— Виолетта, жена дяди, — ответил друг, — была тяжелой и подарила роду наследника. К тому же она сама неплохо справлялась с хозяйством. Я в этом ни черта не соображал, только мешал бы им. Да перед глазами как бельмо…
Я заметил, что Роб посмотрел в свою рюмку с тяжелым сердцем. На самом деле я прекрасно его понимал: скорее всего, ему просто было стыдно смотреть в глаза родным за то, что случилось с его дядей. Вот он и отправился служить на границу. И этот его поступок я не одобрял…
Здесь, в этом захолустье, он не только хоронил себя как специалиста и квалифицированного военного, но еще и рисковал своей жизнью каждый день.
— Как насчет того, чтобы перебраться обратно в столицу? — спросил я друга. — Ты славно послужил на благо нашей империи. У тебя отличные рекомендации, да и контракт твой заканчивается. Я мог бы…
— Давай пока не будем спешить, — опять прервал меня друг, — мне до конца контракта еще три месяца.
— Это маленький срок, не успеешь оглянуться, и уже…
— Криж, — во взгляде Роба мелькнуло раздражение, — давай я сам разберусь со своей жизнью, лады?
Я поднял руки вверх, понимая, что перегнул палку. Просто за десять лет уже успел позабыть, как друг относился к подобным вещам, думал, что он их как минимум уже перерос. Но нет, этот упертый осел так упертым ослом и остался. За что я, собственно, его и уважал.
Он был единственным из всего курса, кто не юлил и не пытался выслужиться передо мной. И никогда не пользовался нашей дружбой.
— Хорошо, понял, больше не лезу, — сказал я другу, выставляя ладонь вперед и показывая, что уважаю его мнение.
Мы снова выпили и опять помолчали, таращась в свои рюмки и каждый думая о своем.
— Что с Аникой будем делать? Как будем делить? — спросил вдруг меня Роб и ухмыльнулся той самой своей улыбкой, юношеской, десятилетней давности.
Я хмыкнул в ответ.
— Кто первый, тот и выиграл?
— Лады, — кивнул Роб и со всей серьезностью добавил: — И жена из неё выйдет отличная.
Я присвистнул.
— Ты же понимаешь, что никто не даст тебе жениться на ведьме.
— Ну да, конечно, — покивал друг, — только инквизиторы имеют право жениться на ведьмах. Неписаный закон. Только не забывай, — он подмигнул мне, — я тоже окончил духовную семинарию и имею звание. Так что закон не будет нарушен.
Мы какое-то время смотрели друг на друга прищурившись и с легким вызовом, прямо как в молодости, еще до всего случившегося. И не сговариваясь чокнулись молча и выпили.
— Всё равно она будет моей, — ответил я.
Роб рассмеялся от души, а я вновь вспомнил о прошлом.
— Ты всё такой же пройдоха, никак не можешь мимо юбки пройти, — ткнул в меня пальцем Роб, и я заметил, что он уже слегка захмелел.
— Все зависит от того, насколько хороша эта самая юбка, — приподнял я бровь.
— Не стоит без уважения говорить о моей будущей жене, — улыбаясь во все тридцать два, ответил друг.
— Вообще-то я хотел её выдать за Аделя, ему она больше по возрасту подходит, — серьезно ответил я.
— Кого? Того мальца, что под дверью у неё оставил? — удивился Роб, а затем опять от души рассмеялся. — Да он же Анике на один зубок!
— Это точно, — усмехнулся я, вспоминая рассказ мэра, который он со злорадством поведал нам вместе с Робом.
Да-а… тот еще жук. Навозный. Мерзкий тип. И я даже был рад, что она поставила его на место.
Допив настойку, мы с Робом попрощались, и он отправился к себе, а я решил еще поработать над бумагами. Всё, что мог рассказать, мой друг мне уже поведал, но, к сожалению, в моем расследовании он ничем не мог помочь.
Аника
На самом деле, как бы я ни злилась на инквизитора, он меня фактически спас.
Вытащил из тюремного заключения.
Ведь мне пришлось бы валяться тут и изображать из себя больную еще неделю, а он подарил мне браслетик, и я могу теперь спокойно опять заниматься своими делами.
Жаль только, что не сегодня… а то я прямо сейчас уже рванула бы смотреть, как там мои владения.
А то есть у меня подозрения, что мэр схалтурит. Да еще как…
А про минусы у браслета не будем думать.
Подумаешь, слежка…
Да в моем мире эта слежка была тотальной. Камеры везде натыканы. Лишний раз боишься в неположенном месте дорогу перейти, вдруг штраф прилетит…
Так что тоже мне беда.
Хмыкнув, я со спокойной душой заснула, а утром смогла уже умыться, одеться, позавтракать в кафе и похвастать Улие подарком, благодаря которому я себя хорошо чувствую, а затем отправилась следить за тем, как приводят в порядок мой Белый Дом.
В общем-то, его действительно приводили в порядок.
Я вошла в холл и заметила нескольких мужчин, которые чинно со мной поздоровались.
Один из них был прорабом. Вот с ним-то мне и пришлось пообщаться уже более основательно.
Как я и думала, мэр решил схалтурить и работникам заплатил копейки. А те, естественно, за эти копейки не готовы были конопатить весь Белый Дом. Максимум — места для приема больных, а о втором этаже, на котором я планировала жить, они делать ничего не собирались.
В конце концов я заставила прораба посчитать ремонт на втором этаже, вывести мне смету (еще и пришлось пободаться за отделку), ибо жить с белыми стенами я не согласна. Мне был нужен уютный декор. Дизайн я сама придумала на четыре комнаты: кухня, столовая, гостиная, спальня — плюс еще кабинет и, само собой, нормальный санузел. Я ведра таскать не собираюсь. Да и больные тоже должны иметь приличные условия. То есть санузла будет три. Один для персонала, один для больных. И мой личный на втором этаже. Кстати, я еще заставила посчитать отдельный выход из моей квартиры прямо на улицу. И потребовала поставить дверь перед лестницей на второй этаж. Чтобы никто не посмел ко мне в квартиру просто так попасть.
Ну и да, о внешней отделке я тоже не забыла.
Белый Дом не должен быть похож на сарай. Это все-таки больница. Самое главное здание
