мало времени, чтобы получилось идеально).
— Да, это похоже на моё письмо, — в конце концов кивнула я и с удивлением посмотрела на мужчину. — Но я не понимаю.
— Скажите, — не ответил на мой вопрос мужчина и продолжил задавать свои, — почему вы ей солгали?
После этого вопроса я сразу же встрепенулась. Не нравились мне всё это, ой, не нравилось… А что, если Сильвию убили вместо меня, а этот инквизитор хочет повесить на меня её убийство?
Но, с другой стороны, какой смысл её убивать? В ней дара была капля. Она только и могла, что в Сером Доме работать. Сильвия была самая худшая ведьма на всем нашем потоке. Уж кого-кого, а её бы точно трогать никто не стал. Я же точно помню по книге, что тому маньяку нужна была очень сильная ведьма… Он потому Анику и выбрал.
Так что, скорее всего, Сильвия и правда отправилась на мои поиски.
Все эти мысли пролетели в моей голове в одно мгновение. И, с вызовом посмотрев на мужчину, я спросила:
— Какое это имеет значение? Это наши личные с Сильвией отношения… Разве я нарушила какой-то закон?
Инквизитор прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то хищное, отчего у меня по позвоночнику пробежался табун мурашек, которые с перепугу явно перепутали место дислокации и какого-то черта всей гурьбой отправились в низ моего живота.
Это еще что за новости дня? С каких это пор ты, Аника, стала адреналинщицей и извращенкой?
— Ответьте на мой вопрос, Аника, — сказал излишне спокойным голосом Криж, но при этом я четко ощутила, будто воздух в комнате сгустился, и даже дышать стало труднее.
Сразу же захотелось исповедаться мужчине и рассказать всё как на духу, поэтому я опустила взгляд на свои руки и ответила:
— Пока вы не скажете, зачем устроили этот допрос и при чем тут мои отношения с подругой, я не произнесу ни одного слова.
Я тоже умею быть упертой, и этими фокусами, типа давления на психику, меня не испугать.
Встречалась я в своё время со следователем и знаю, как с ними общаться. К тому же знаю, что даже ведьмам в этом мире положены защитники.
Вокруг нас обоих сгустилась гулкая тишина, в которой я услышала стук своего сердца. И оно колотилось как бешеное.
— Аника, вам не кажется, что вы слишком уж сильно дерзите мне? — излишне ласковым тоном ответил мужчина. — Я ведь могу отправить вас в совершенно другое место, и там с вами будут разговаривать иначе. Вы это осознаете?
И почему вместо того, чтобы испугаться, мой организм опять повел себя очень странно, скажите мне на милость? И в голове вместо настоящих пыток в застенках инквизиции я вижу постель, на которой я голая, руки привязаны к прикроватным столбикам, а рядом стоит инквизитор — тоже совершенно голый, еще и с плеткой в руках?
Это безумие какое-то…
Точно скоро с ним чокнусь. А может, я просто уже чокнулась? Просто сразу этого не поняла.
— Аника? — тем временем поторопил меня мужчина, напомнив свой вопрос, но уже более мягким голосом: — Почему вы солгали своей подруге?
Я сразу же ощутила, что давление в воздухе снизилось. Словно мужчина играл на моих эмоциях, воспитывая меня то пряником, то кнутом, то вновь пряником.
Эта картина так отчетливо отразилась в моей голове, что низ моего живота пронзило судорогой. И я, удивленная своей реакцией, еле сдержалась, чтобы не застонать в голос.
И от неожиданности ответила правду:
— Не хотела, чтобы она меня нашла.
Инквизитор смотрел прямо и не моргая.
— Почему? — вновь спросил он.
Я отвела взгляд в сторону, чтобы не смотреть на этого сексуального строгого красавчика и не думать о том, как в его руке появляется кнут.
— Потому что не хотела с ней больше видеться, — ответила я чистую правду. — Я хотела начать жизнь с чистого листа, — и вновь правда. — Узнала, что в этом городе нет Белой Ведьмы. И что Белый Дом пуст. И решила, что здесь смогу спокойно жить и работать. Быть хозяйкой.
Инквизитор после моих слов будто расслабился, и я уж подумала, что на этом допрос будет закончен, как он задал следующий вопрос, заставивший меня подобраться:
— Вы кого-нибудь из своих одноклассниц видели после того, как покинули Курстен?
— Нет, — покачала я головой.
— Никого? Может, случайно на улице встречались, но не общались? — спросил мужчина.
— Нет, — уверенно посмотрела я на мужчину. — Точно нет.
И вновь инквизитор еще сильнее расслабился. Будто он мне поверил, или… Тут до меня дошло, что, скорее всего, у него есть какой-то артефакт, реагирующий на правду.
Может, это кольцо? Хотя нет, я ни разу не замечала, чтобы он куда-то смотрел, кроме меня.
Но почему он так сразу мне поверил тогда?
В книге, насколько я помню, вообще не было упоминаний о подобных артефактах. Но это же не значит, что их не было вообще в этом мире?
— Что ж, более не буду вас беспокоить, — начал вставать инквизиторский гад.
— Что? — Я вскочила первой и нависла над мужчиной в праведном гневе. — Вы не расскажете, что же случилось? И зачем вы задавали мне все эти вопросы?
Он не стал вставать и, посмотрев снизу вверх, все же тихо сказал:
— Тогда вам стоит сесть. Ибо информация эта может оказать на вас не самый лучший эффект.
Я какое-то время недоуменно смотрела на мужчину, но затем всё же решила его послушаться.
— Итак, — поторопила я его, видя, что он опять тянет время, — зачем вам понадобилось искать Сильвию? Насколько мне известно, нет такого закона, который запрещал бы странствовать по стране белым ведьмам. Да и искать её? Почему этим вопросом занимаетесь именно вы? Неужели во всей инквизиции больше не нашлось специалистов?
— Вы правы, — выдохнул мужчина. — Закона, запрещающего белым ведьмам путешествовать по стране, не существует. И мы действительно не заинтересовались бы пропажей одной ведьмы, которая не стала идти работать по распределению. Но проблема в том, что пропало больше одной девушки. И я сейчас имею в виду не вас. Половина ваших одноклассниц, выпустившихся в этом году, не доехали до места работы.
— Половина — это…
— Половина — это пятнадцать девушек. И на данный момент живой найти мы смогли только вас.
— Вы сказали живой, — прошептала я. — А не живой…
— А не живыми мы нашли четырех девушек, остальных же нет.
Я прикрыла рот ладонью.
— Это не несчастные случаи? — уточнила я.
— Нет, — качнул головой мужчина. — Это убийства. Все четыре ваши одноклассницы были убиты.
— А те другие, которые добрались до своей работы,
