звенели слёзы.
— Мы… — Денис запнулся, переглянулся с Марком. — Мы сами не знаем, что это. Но это точно не просто секс.
Артём стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он молчал, как всегда, но его взгляд, тяжёлый и горячий, был красноречивее любых слов.
— Тогда почему она трогала тебя? — спросила я Марка, и голос наконец дрогнул, слёзы покатились по щекам. — Почему ты сидел и позволял ей это?
— Потому что мне плевать на неё, — ответил он, глядя прямо в глаза. Его рука легла мне на щеку, стирая слёзы большим пальцем. — Она для меня пустое место, часть интерьера. А ты… — он сделал паузу, — ты для меня всё.
Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, проникновенно, нежно, совсем не так, как целовал обычно, в порыве страсти. В этом поцелуе было что-то новое, пугающее и безумно желанное. Что-то, похожее на обещание, на клятву.
Я не выдержала. Разревелась. Прямо в его губы, трясясь всем телом, как последняя истеричка.
— Прости, — всхлипывала я, задыхаясь. — Прости меня. Я такая глупая, я не должна была… я просто…
— Тсс, — он гладил меня по спине, прижимая к себе. — Всё хорошо. Даже хорошо, что ты ревнуешь. Правда. Значит, мы тебе небезразличны.
— Небезразличны, — признала я шёпотом куда-то в его шею. — Очень небезразличны. Вы даже не представляете, насколько.
— Тогда, — Денис забрался на кровать с другой стороны и лёг рядом, поглаживая мою ногу, — может, хватит уже страдать и плакать, и начнём заниматься тем, ради чего мы, собственно, сюда пришли?
Я сквозь слёзы невольно рассмеялась. Истерично, но легче.
— Вы невыносимы. Совершенно невыносимы.
— Знаем, — улыбнулся Марк, целуя мой мокрый висок. — Но ты нас такими полюбила.
Я всхлипнула в последний раз и сама вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
— Я вас не люблю, — сказала я для очистки совести, просто чтобы не сдаваться так сразу. — Я просто…
— Что? — спросил Артём из дверного проёма. Его низкий голос заставил меня вздрогнуть.
Я посмотрела на него. Потом на Дениса. Потом на Марка.
— Я не знаю, — ответила я абсолютно честно. — Я ничего не знаю больше. Я совсем запуталась.
— Тогда не думай, — Марк уже расстёгивал пуговицы на моей блузке. Его пальцы были тёплыми и уверенными. — Не надо думать. Просто чувствуй.
Они раздевали меня по-другому. Не как обычно, торопливо и жадно, а медленно, бережно, почти благоговейно. Каждое движение было наполнено невысказанной нежностью. Словно мои слова, мои слёзы что-то кардинально изменили, перевернули какой-то внутренний переключатель в них, добавив к привычной страсти что-то бесконечно трогательное.
Денис целовал мои запястья с внутренней стороны, где кожа особенно тонкая и бешено бьётся пульс. Он прижимался губами к синеньким венкам, и от этого по телу расходились тёплые волны. Марк, освободив от бюстгальтера грудь, взял в рот сосок, но не жадно, а нежно посасывая, обводя языком, глядя на меня снизу вверх. Артём стягивал с меня джинсы и трусики, целовал живот, спускаясь всё ниже, задерживаясь в самых чувствительных местах.
Я лежала, полностью расслабившись, растворившись, и позволяла им делать со мной всё. После сегодняшнего ада напряжения эта ласка была как спасительный бальзам.
— Мы тебя напугали? — спросил Марк, отрываясь от моей груди.
— Немного, — честно призналась я. — Даже сильно.
— Прости. Мы не думали… не думали, что тебе это настолько важно. Кто там к нам подходит.
— Оказывается, важно, — прошептала я. — Очень важно.
Денис забрался сверху, навис надо мной, опираясь на руки, глядя прямо в глаза. Его лицо было очень серьёзным.
— Мы никуда не денемся, — сказал он веско. — Мы здесь. С тобой. Столько, сколько ты сама захочешь.
— А если я захочу навсегда? — выдохнула я и сама испугалась собственной смелости и откровенности.
Он замер. Марк замер, замерев у моей груди. Даже Артём перестал целовать внутреннюю сторону моего бедра.
Тишина в комнате стала осязаемой, плотной, как кисель. Я слышала только бешеный стук своего сердца.
Глава 9
— Навсегда — это очень долго, — сказал наконец Марк, первым нарушив молчание. Его голос звучал хрипло. — Мы слишком молодые, чтобы обещать навсегда. Но… мы можем обещать тебе, что пока мы вместе — мы твои. Полностью. Без остатка.
Я кивнула, чувствуя, как от этих простых слов по телу разливается невероятное тепло. Этого было достаточно. Пока.
— А теперь хватит разговоров, — вмешался Артём, который уже добрался губами до самого чувствительного места и, видимо, потерял последнее терпение. Его голос был глухим и хриплым от желания. — Я больше не могу ждать. Я хочу её.
И нежность, трепетная и осторожная, в одно мгновение трансформировалась в нечто первобытное. Началась страсть.
Артём вошёл в меня первым. Без долгих прелюдий, сразу глубоко, сильно, заполняя до краёв. Я застонала, выгибаясь ему навстречу, впиваясь ногтями в его плечи. Он двигался резко, ритмично, ритмично, не сводя с меня тяжёлого, обжигающего взгляда.
Марк встал у изголовья кровати, у моей головы. Я приподнялась и взяла его член в рот, чувствуя солоноватый, пряный вкус смазки и его нетерпеливую дрожь. Денис лёг рядом, и я гладила его рукой, дроча ему в такт движениям Артёма, чувствуя, как под моими пальцами наливается и пульсирует его плоть.
Четверо. Одно тело на всех. Одно дыхание. Один ритм. Мы двигались в унисон, как единый, слаженный механизм, созданный для удовольствия.
Артём кончил быстро, но глубоко, с приглушённым рыком зарываясь лицом в мои волосы. Вышел, и сразу же, без паузы, его место занял Марк. Он вошёл в меня плавно, но уверенно, скользя по влажности, оставленной Артёмом, и застонал от удовольствия.
— Какая же ты скользкая… — выдохнул он мне на ухо. — Какая тёплая… боже…
Он трахал меня медленнее, чем Артём, глубже, смакуя каждое движение, каждое моё сокращение. Денис снова подставил свой член к моим губам, и я послушно взяла его в рот, двигаясь головой в том же ритме, в каком Марк двигался во мне.
Мы кончили почти одновременно. Марк — мне на живот, горячими, густыми струями. Я вскрикнула от неожиданности и остроты ощущений. Он размазал свою сперму по моей коже ладонью, медленно, любуясь.
— Красиво, — выдохнул он. — Ты безумно красивая, даже… нет, особенно когда вся
