белом, всепоглощающем свете. В ушах шумело, перед глазами плыли круги, сердце билось где-то в горле.
Сквозь этот шум я чувствовала, как Денис кончает в меня — горячими, мощными толчками, как Артём кончает в анус, наполняя меня до краёв, как Марк кончает мне на грудь, разбрызгивая сперму по ключицам, по животу.
Я рухнула на Дениса, тяжело дыша. Вся мокрая — от пота, от слюны, от спермы, от их поцелуев. Внутри пульсировало, вытекало, смешиваясь, и я чувствовала это каждой клеткой.
Мы лежали вповалку на преподавательском столе. Там, где когда-то я учила их экономике, разнице между спросом и предложением, инфляции и дефляции. Теперь они учили меня гораздо более важным вещам — тому, что любовь не знает правил, что страсть не подчиняется этическим кодексам, что счастье возможно даже в самых неправильных, запретных формах.
— Я люблю вас, — прошептала я, не открывая глаз.
— Мы тебя тоже, — ответил Марк, проводя рукой по моим мокрым волосам.
— Что бы ни случилось сегодня, — добавил Денис, и я чувствовала, как его грудь поднимается и опускается подо мной.
— Мы вместе, — закончил Артём.
Через час мы вернулись в актовый зал.
Чистые — насколько это было возможно. Одетые. Спокойные. Никто не знал, что мы делали в перерыве. Никто не догадывался, что преподавательская, в которой сейчас, наверное, пахло сексом и нашим смехом, стала местом последнего бунта.
Ректор объявил решение, и его голос звучал устало, будто он только что поднялся на высокую гору.
— После долгих обсуждений, — сказал он, обводя зал взглядом, который ни на ком не задерживался, — учёный совет постановил: дело о нарушении этических норм будет передано в дисциплинарную комиссию для дальнейшего рассмотрения. До окончания разбирательства Алина Валерьевна Романова отстраняется от преподавания. Студенты Северцев, Романов и Соболев временно отчисляются из университета.
Я замерла. Отстранение. Временное отчисление. Это было не так страшно, как увольнение навсегда, но всё равно больно — как удар, которого ждёшь, но который всё равно сбивает дыхание.
— Однако, — продолжил ректор, и в его голосе появились нотки, которые я не могла распознать, — учитывая, что все стороны утверждают о добровольности отношений, комиссия также рассмотрит вопрос о возможном восстановлении всех сторон после прохождения психологической экспертизы.
— Психологической экспертизы? — переспросила я. Голос прозвучал глухо.
— Это стандартная процедура, — ответил ректор, и впервые за всё заседание он посмотрел на меня прямо — без осуждения, без иронии, просто устало. — Чтобы убедиться, что между вами нет зависимости, манипуляции или принуждения. Вы понимаете, почему это необходимо?
Я посмотрела на парней. Марк кивнул — коротко, жёстко. Денис сжал мою руку. Артём просто встретил мой взгляд и не отвёл.
— Мы согласны, — сказала я, чувствуя, как Марк переплетает свои пальцы с моими.
— Тогда заседание объявляю закрытым, — ректор встал, и его стул скрипнул по паркету. — Все свободны.
Мы вышли на улицу. Осенний ветер трепал волосы, солнце светило сквозь облака — низкое, жёлтое, не греющее, но обещающее.
— Временное отстранение, — сказала я, глядя на серое небо. — Это не конец.
— Это не конец, — подтвердил Марк, вставая рядом. — Это начало.
— Чего?
— Нашей настоящей жизни, — ответил Денис. Он обнял меня за плечи, притянул к себе. — Без тайн, без страха. Открыто. Мы больше не будем прятаться, Алина. Хватит.
— А если комиссия решит не в нашу пользу?
— Тогда мы уедем, — сказал Артём, и его голос был спокоен, как скала. — В другой город. В другую страну. Начнём всё заново. Я уже посмотрел варианты.
— Вместе? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое, огромное, невыразимое.
— Вместе, — ответили они в один голос.
Я посмотрела на них. На трёх парней, которые перевернули мою жизнь с ног на голову. Которые научили меня любить без оглядки. Которые показали, что страсть не знает возраста, что любовь не знает границ, что счастье возможно даже в самых безумных, неправильных, запретных формах.
Я посмотрела на здание университета — сталинскую высотку с колоннами, где я провела пятнадцать лет, где защитила кандидатскую, где стала тем, кем стала. И поняла, что готова отпустить его.
— Я согласна, — сказала я. — Куда угодно. С кем угодно. Лишь бы с вами.
Марк обнял меня с одной стороны, Денис — с другой. Артём встал за спиной, положил руки нам на плечи, собирая всех вместе.
Мы стояли на пороге университета, из которого нас только что выгнали, и улыбались. Студенты проходили мимо, оглядываясь, кто-то тыкал пальцем, кто-то ускорял шаг. Но нам было всё равно.
Потому что впереди была целая жизнь. И мы были готовы прожить её вместе.
Вчетвером.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
