идеальный цикл.
Марк двигался в моём рту в том же ритме, и я была мостом между ними, связующим звеном, центром их вселенной.
Артём встал сзади, рядом с Денисом. Я чувствовала, как его член скользит по моим половым губам, собирая влагу, которая текла по бёдрам.
— Я хочу войти в тебя, — сказал он. Его голос был низким, напряжённым. — Одновременно с Денисом. Можно?
Я замычала утвердительно, и Марк вышел из моего рта, давая мне возможность дышать.
— Да, — прошептала я хрипло. — Да, войди.
Он вошёл медленно, осторожно, давая мне привыкнуть к двойному заполнению. Два члена — в анусе и во влагалище. Одновременно. Полные, абсолютные.
Я закричала. Не от боли — от переполнения. Ощущение было невероятным — каждое отверстие занято, каждая клеточка тела принадлежит им. Я чувствовала их одновременно — Дениса сзади, Артёма внутри, Марка надо мной.
Они двигались синхронно. Денис и Артём — в унисон, входя и выходя одновременно, как будто одно существо с двумя телами. Марк — в моём рту, в том же ритме, и я сосала его, теряя счёт времени.
Я теряла себя. Растворялась. Исчезала.
— Сейчас, — простонал Марк, выходя из моего рта. Его лицо было искажено усилием, на лбу выступила испарина. — Я сейчас.
— Я тоже, — выдохнул Денис, его дыхание стало рваным, движения — более резкими.
— И я, — отозвался Артём, и я почувствовала, как его член пульсирует внутри меня.
— Кончай, Алина, — приказал Марк, сжимая мои волосы в кулаке. — Кончай с нами. Сейчас.
И я кончила. Волна накрыла с такой силой, что мир взорвался белым светом. Я потеряла сознание на секунду — или на вечность. В ушах шумело, перед глазами плыли круги. Я чувствовала, как Денис и Артём кончают в меня одновременно, горячими толчками, наполняя меня изнутри. Как Марк кончает мне на спину, разбрызгивая сперму, оставляя горячие следы на коже.
Я рухнула на ковёр, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Вся мокрая — от пота, от слюны, от спермы. Внутри пульсировало, вытекало, и я не могла остановить эту дрожь.
Они легли рядом. Марк — справа, Денис — слева, Артём — в ногах. Ковёр был тёплым от наших тел, камин всё ещё горел, и комната пахла сексом, потом и воском.
— Ты как? — спросил Денис, убирая слипшиеся волосы с моего лица. Его голос был мягким, почти нежным.
— Я… я не знаю, — прошептала я. Губы распухли, горло саднило. — Это было… слишком.
— Хорошее слишком? — усмехнулся Марк. Он лежал на спине, глядя в потолок, и его грудь тяжело вздымалась.
— Лучшее, — призналась я, и они оба рассмеялись — тихо, устало.
Артём промолчал, но его рука легла на мою щиколотку, сжала, и это пожатие сказало больше, чем любые слова.
Глава 16
Мы лежали на ковре, глядя на огонь в камине. Тишина была тёплой, уютной, как одеяло. Полено прогорело, рассыпавшись красными угольками, и свет стал мягче, приглушённее.
— Я хочу, чтобы вы кое-что знали, — сказала я, глядя на пляшущие языки пламени.
— Что? — спросил Артём.
— Я никогда не была так счастлива, — слова выходили медленно, будто я пробовала их на вкус. — Никогда. Даже когда вы меня бесите, когда я ревную, когда мы ссоримся — я всё равно счастлива. Потому что вы есть. Потому что я просыпаюсь и знаю: где-то в мире есть вы трое. И это меняет всё.
— Мы тоже, — ответил Марк. Он повернул голову, и я увидела его профиль — чёткий, как вырезанный из камня. — Я думал, что знаю, что такое счастье. Дорогие машины, деньги, девушки на одну ночь. Я был уверен, что это оно. Но это всё ерунда. Игрушки. Настоящее счастье — это ты. Это мы.
— Четверо, — добавил Денис. Он переплёл свои пальцы с моими, и я почувствовала тепло его ладони. — Одно целое. Не знаю, как это называется — любовь, безумие, судьба. Но это работает. И это единственное, что имеет значение.
Артём промолчал, но его рука сжала мою ногу — сильно, почти до боли. Я знала: он говорит, когда уверен в словах. Если он молчит, значит, он просто слушает. И этого достаточно.
Мы пролежали так до полуночи. Камин догорел, и в комнате стало прохладно. Марк встал первым, потянулся, хрустнув позвоночником.
— Пора в кровать, — сказал он. — Я замёрз.
— Ты всегда мёрзнешь, — фыркнул Денис, поднимаясь.
— Потому что я человек тонкой душевной организации, — парировал Марк, подавая мне руку. — А ты — быдло с периферии, тебе и снег по колено.
— Я из центра, придурок, — Денис подхватил меня с другой стороны, и они подняли меня на ноги, не дав упасть.
Мы перебрались в кровать — огромную, с белоснежным бельём, которое Артём менял каждую неделю, потому что «чистота — залог здоровья». Я улыбнулась, вспомнив, как он впервые сказал эту фразу, когда я застала его за сменой простыней в четыре утра.
В кровати мы не спали. Мы любили друг друга. Медленно, нежно, почти без слов.
Марк вошёл в меня сзади, лёжа на боку. Его руки обхватили мою грудь, пальцы играли с сосками, дразнили, щипали. Денис прижался спереди, целуя мои губы — мягко, лениво, смакуя. Артём гладил мои бёдра, спускался ниже, находил самые чувствительные места, заставляя меня выгибаться.
Это было не так жёстко, как обычно. Не так безумно. Не было приказов, не было гонки за оргазмом. Было только движение — плавное, как прилив, как дыхание.
Я кончила три раза. Медленных, тягучих, глубоких. Каждый раз я чувствовала, как они замирают, давая мне время, а потом продолжают — ровно, ритмично, как сердцебиение.
Они кончали в меня, на меня, друг на друга. Без спешки, без суеты. Просто завершая то, что начали, как дорисовывают картину последними мазками.
К утру мы были похожи на спятивших осьминогов — переплетённые руки, ноги, тела. Я спала в центре, как всегда, окружённая их теплом. Марк храпел в моё ухо, Денис прижимался к спине, Артём держал меня за руку, даже во сне не отпуская.
И мне было хорошо. Спокойно. Правильно.
Утром меня разбудил звонок телефона.
Сначала я не поняла, что это. Где-то далеко, сквозь сон, вибрировала мелодия. Я протянула руку к тумбочке, с трудом разлепила глаза. Тело
