И, возможно, выпить кофе. Потому что разговор будет долгим.
— Я за кофе, — сказал Денис и вышел.
Марк взял меня за руку, повёл к дивану. Артём сел рядом, положил руку мне на плечо.
— Всё будет хорошо, — сказал Марк.
— Откуда ты знаешь? — спросила я.
— Не знаю, — он усмехнулся. — Но я в это верю. А если я во что-то верю, это обычно сбывается.
— Обычно? — переспросила я.
— Ну, почти всегда, — он поцеловал меня в висок. — А в этот раз — точно.
Я закрыла глаза, прислонившись к его плечу. Артём гладил мои волосы. Где-то в коридоре раздавались голоса, смех, обычная университетская жизнь.
А мы сидели втроём на диване, и мне казалось, что это — самое правильное место в мире. Неважно, что будет завтра. Важно, что сегодня мы здесь. Вместе.
Вечером мы сидели в квартире Артёма. Он жил один, родители были в командировке, и это было нашим убежищем — местом, где можно быть собой.
Мы пили чай. Обычный чёрный чай с мятой, который заварил Артём. Ели печенье, которое купил Денис по дороге. Обсуждали, что скажем завтра.
— Я начну, — сказал Марк. — Скажу, что это я был инициатором. Что я ухаживал за тобой, что я не оставил тебе выбора.
— Нет, — я покачала головой. — Не надо врать. Тем более так. Это будет выглядеть… как будто я жертва. А я не жертва.
— Ты права, — согласился Денис. — Мы не должны врать. Мы должны сказать правду. Всю правду. Что мы любим друг друга. Что это наши отношения, наш выбор.
— И что мы готовы отвечать за него, — добавил Артём.
— А ваши родители? — спросила я. — Что вы им скажете?
— То же самое, — Марк пожал плечами. — Если они хотят меня потерять — это их выбор. Я не буду выбирать между вами и ними. Потому что вы — это я. А они — это они.
— Жёстко, — сказала я.
— Реалистично, — возразил он.
Денис молчал, глядя в чашку.
— Денис? — окликнула я.
— Я позвоню отцу сегодня, — сказал он. — Скажу, что знаю про фотографии. Скажу, что завтра буду на учёном совете. И что если он хочет сохранить хотя бы видимость отношений — пусть не приходит.
— Ты уверен? — спросил Марк.
— Нет, — Денис усмехнулся. — Но я должен.
Он вышел в коридор. Мы слышали его голос — сначала тихий, потом всё громче. Потом он сказал что-то короткое, резкое, и наступила тишина.
Денис вернулся. Лицо его было бледным, но спокойным.
— Он придёт, — сказал Денис. — Сказал, что посмотрит, как его сын будет позорить фамилию.
— Денис… — начала я.
— Всё нормально, — он сел за стол, взял чашку. — Я ждал этого разговора десять лет. Наконец-то он случился.
Мы сидели за столом, и я смотрела на них. Трое парней, которые стали для меня всем. Которые завтра пойдут на баррикады ради меня. Ради нас.
— Я люблю вас, — сказала я просто.
— Мы знаем, — ответил Марк.
— Мы тоже, — добавил Денис.
Артём промолчал, но его рука накрыла мою.
За окном темнело. Завтрашний день казался далёким и страшным. Но сегодня был вечер. Тёплый, спокойный, наш.
Мы выключили свет, зажгли свечи. Сели на диван, как вчера, как сто раз до этого. Марк включил какой-то старый фильм, который никто не смотрел. Денис принёс плед. Артём поставил чайник.
Мы просто были вместе. И этого было достаточно.
Глава 18
Ночь перед заседанием учёного совета я не спала.
Город за окном давно погас, погрузившись в то тяжелое, беззвездное забытье, которое бывает только в предрассветные часы, а я всё лежала в своей кровати — одна. Мы решили, что сегодня им лучше не приезжать. Слишком рискованно. Слишком многое висело на волоске. Пустая половина постели казалась огромной, как поле, а простыни — холодными, несмотря на то, что тело всё ещё помнило их жар.
Я смотрела в потолок, где в сумраке смутно угадывалась трещина, похожая на извилистую реку, и пыталась не думать о завтрашнем дне. Но мысли то и дело срывались с якоря реальности и уходили в водоворот воспоминаний.
Тело помнило их прикосновения. Губы хранили вкус их поцелуев. Внутри, где-то в самом низу живота, ещё пульсировало отголосками последней встречи — той, что случилась здесь же, на этой кровати, когда они втроём не оставили от меня ни капли сопротивления, заставив забыть, кто я и где нахожусь. Но сейчас мысли были заняты другим. Тем, что должно было случиться через несколько часов.
Завтра решится моя судьба. Наша судьба.
Фотографии, которые прислал отец Дениса, разлетелись по университету со скоростью лесного пожара. Я не видела их — гордость не позволяла смотреть на собственное унижение в чужих мессенджерах, — но слышала достаточно, чтобы понять: кадры были откровенными. Кто-то слил их в общий чат. Кто-то выложил в соцсети под видом скандальной сенсации. К утру о нас знал уже весь вуз. Каждый первокурсник, каждый заслуженный профессор, вахтёрша на входе и уборщица в корпусе.
Я закрыла глаза и попыталась не думать о том, как буду смотреть им в глаза. Вместо этого я думала о них. О тех, ради кого всё это началось.
Марк. Когда он входит в комнату, кажется, что воздух становится гуще. Я вижу, как его глаза темнеют от желания, как он стискивает зубы до белых желваков, сдерживаясь, чтобы не кончить слишком быстро, — ему всегда трудно контролировать себя в первые минуты. А после секса, когда страсть уступает место нежности, он гладит меня по спине, медленно ведёт ладонью от лопаток до поясницы и шепчет что-то на ухо — слова, которые я не всегда разбираю, но чувствую кожей, каждой клеточкой.
Денис. Он смеётся, когда я пытаюсь быть строгой на лекциях. Сидит на первой парте, сложив руки на груди, и смотрит с такой открытой, наглой нежностью, что у меня путаются мысли и падает указка. Он прячет записки с неприличными рисунками в мои конспекты, и я нахожу их потом, дома, краснея в одиночестве. Он целует меня медленно, нежно, с какой-то бесконечной, всепоглощающей нежностью, которая противоречит его ангельскому лицу и дьявольским наклонностям, о которых знаю только я.
Артём. Он молчит.
