я для ваших родителей? Для деканата? Для той же Кати, которая пялится на Марка в столовой? Я — любовница троих студентов. Женщина, которая спит с мальчиками на десять лет младше.
— Прекрати, — Марк встал и подошёл ко мне. Его лицо было бледным, скулы заострились. — Ты — женщина, которую мы любим. Всё. Точка.
— Тогда докажите, — выпалила я. Голос сорвался на крик. Я уже не контролировала себя. Накопившееся за месяц вырывалось наружу, как лава.
— Как? — спросил Марк, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Растерянность. Страх.
Я посмотрела на них. Слёзы всё-таки потекли, и я не стала их вытирать. Пусть видят.
— Скажите это при всех. Признайтесь, что мы вместе. Перестаньте прятаться по углам. Перестаньте делать вид, что я для вас просто «препод», которую можно трахнуть после пар.
Тишина стала абсолютной. Марк замер, его рука, только что тянувшаяся ко мне, повисла в воздухе. Денис побледнел так, что его веснушки стали яркими рыжими точками на белой коже. Артём отвернулся к камину, и его плечи напряглись.
Марк опустил руку.
— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он медленно, как будто пережёвывал каждое слово. — Тебя уволят. Нас отчислят. Родители нас убьют. Это не фигура речи, Алин. Мой отец в буквальном смысле… он не простит.
— Понимаю, — мой голос стал тише, но твёрже. — Но я не могу больше жить в тени. Я не могу делать вид, что вы для меня просто студенты. Что между нами ничего нет. Я теряю себя, Марк. Я просыпаюсь и не знаю, кто я — женщина, которую вы любите, или преступница, которая должна скрывать своё счастье.
— Дай нам время подумать, — попросил Денис. Он подошёл ближе, попытался взять меня за руку, но я отступила на шаг. — Это серьёзное решение. Нельзя просто прийти и сказать: «А мы тут все четверо любим друг друга». Это не про «маму, я хочу пирожок». За это могут реально… поломать жизнь.
— Сколько? — я посмотрела на него в упор. — Ещё месяц? Год? Пока один из вас не женится на какой-нибудь Кате, потому что «так надо родителям»? Пока вы не наиграетесь в свои игрушки и не найдёте нормальных девушек?
— Алина, — Марк шагнул ко мне, попытался обнять, но я отстранилась, вжавшись спиной в холодное стекло окна.
— Нет, — я покачала головой. — Сегодня. Я хочу ответ сегодня. Не завтра. Не через неделю. Сейчас. Потому что если я уйду сейчас, не услышав ответа, я просто… я сломаюсь. Я не смогу дальше притворяться, что меня всё устраивает.
Я вышла из гостиной, почти выбежала. Ноги несли меня по знакомому коридору, вверх по лестнице. Я влетела в спальню и рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку, которая ещё пахла Артёмом — хвоей и чем-то горьковатым, древесным.
Слёзы текли по щекам, пропитывая наволочку. Я знала, что требую невозможного. Знала, что ставлю их перед выбором, который может разрушить всё — их карьеры, отношения с семьями, будущее. Но я больше не могла. Не могла приходить в аудиторию и видеть их в толпе других студентов, делая каменное лицо. Не могла делать вид, что не замечаю, как Марк смотрит на меня с задней парты. Не могла.
Я разрушаю себя ради них, но я разрушусь быстрее, если это продолжится.
Скрипнула дверь. Я не подняла головы, но услышала три пары шагов. Марк, Денис и Артём вошли в спальню. Я чувствовала их присутствие — тяжёлое, но не гнетущее. Скорее, как одеяло, которое накрывает тебя, когда ты замерзаешь.
— Мы поговорили, — сказал Марк. Голос был ровным, без эмоций, и это пугало.
Я села на кровати, вытирая мокрое лицо. Свечи всё ещё горели, их свет плясал на их лицах, делая тени глубже, а глаза — огромными.
— И? — мой голос хрипел.
— Мы согласны.
Я не поверила своим ушам. Смотрела на Марка, на Дениса, на Артёма, пытаясь увидеть в их лицах обман, насмешку, что угодно. Но они смотрели на меня серьёзно.
— Что? — переспросила я шепотом.
— Мы согласны, — повторил Денис. Он подошёл и сел на край кровати. — Мы скажем. Всей группе. Всему университету. Всем. Пусть знают.
— Но… — я переводила взгляд с одного на другого. — Вы понимаете, что это значит? Марк только что сказал про отца…
— Мы подумали, — Артём сел с другой стороны. Его голос был спокойным, как всегда, но в нём появилась новая, твёрдая нота. — Ты права. Нельзя жить в тени. Если мы любим — надо быть смелыми. Иначе это не любовь, а трусость.
— А родители? — я смотрела на Марка. Он стоял у изголовья, опираясь рукой о спинку кровати.
— С родителями разберёмся, — Марк усмехнулся, но усмешка вышла кривой, напряжённой. — Я уже взрослый. Имею право любить, кого хочу. Если они не готовы это принять… ну, значит, они потеряют сына раньше, чем планировали.
Я разрыдалась снова. Но на этот раз от облегчения. Слёзы были солёными, горячими, и я не могла их остановить. Марк опустился на колени передо мной, обхватил моё лицо ладонями.
— Ты чего? — спросил он, вытирая большими пальцами мокрые дорожки. — Мы же согласились. Всё будет хорошо.
— Я боялась, — прошептала я. — Я думала, вы… вы скажете, что я сошла с ума. Что это всё слишком. Что я разрушаю нашу… нашу семью.
— Наша семья, — тихо сказал Денис, — это мы. Не родители, не университет, не чьё-то мнение. Если мы вместе — это и есть семья.
Артём ничего не сказал. Он просто взял мою руку и поднёс к своим губам, поцеловав костяшки пальцев. И этого было достаточно.
Глава 15
Решение было принято, но до реализации нужно было время. Мы договорились, что признаемся после зимней сессии. Это даст нам месяц на подготовку — и нам, и родителям. Месяц, чтобы продумать слова, чтобы подготовить почву, чтобы хотя бы попытаться смягчить удар.
А пока — мы просто наслаждались друг другом. Без оглядки на страх. Без призрака будущего, который раньше висел над нами дамокловым мечом.
Этот вечер стал особенным. Он перевернул что-то в наших отношениях. Словно мы сбросили последнюю маску, за которой прятались от мира и от себя.
После разговора
