посмотрела на Дениса и Артёма, которые стояли в дверях, не решаясь подойти. — Вы тоже?
— Тоже, — ответил Денис. Он подошёл ближе и взял меня за руку. — Только ты.
— Только ты, — эхом отозвался Артём. Он не двинулся с места, но его взгляд — тяжёлый, тёмный — говорил больше, чем слова.
Я разрыдалась в голос.
Истерика выходила наружу, и я не могла её остановить. Всё, что копилось три недели — одиночество, страх, неопределённость, ревность — выплёскивалось рыданиями, судорожными вздохами, дрожью. Марк обнимал меня, прижимая к себе, гладил по спине, шептал какие-то глупости — «тише», «я здесь», «всё хорошо». Денис принёс воды, заставил сделать несколько глотков. Артём просто стоял рядом, но его присутствие успокаивало.
Когда я успокоилась, дыхание выровнялось, слёзы иссякли, Марк взял моё лицо в ладони. Его пальцы были влажными от моих слёз.
— Больше никогда не сомневайся в нас, — сказал он. — Никогда. Слышишь?
— Не буду, — пообещала я. И в этот момент я верила в это.
— А теперь, — он улыбнулся той самой хищной улыбкой, которая всегда предвещала что-то опасное, — я думаю, нам нужно закрепить этот разговор. Чтобы ты запомнила.
— Как? — прошептала я.
— Мы покажем тебе, кому ты принадлежишь.
Они раздели меня догола. Прямо в коридоре.
Марк стянул футболку через голову. Денис расстегнул джинсы, снял их вместе с трусами. Артём снял носки, которые оставались единственной одеждой. Я стояла перед ними, дрожащая, открытая, уязвимая. Холодный линолеум обжигал ступни, но я не чувствовала ничего, кроме их взглядов.
— На колени, — приказал Марк.
Я опустилась на колени. Холод линолеума впился в кожу, но я не пошевелилась.
— Ты наша, — сказал он, расстёгивая джинсы. — Повтори.
— Я ваша, — прошептала я.
— Громче.
— Я ваша! — голос отразился от стен коридора.
— И ничья больше. Никогда.
— Никогда, — повторила я.
Марк расстегнул джинсы, и его член выпрыгнул наружу — твёрдый, пульсирующий. Он подошёл к моему лицу, и я почувствовала запах его кожи, мускуса, желания.
— Докажи, — сказал он.
Я взяла его в рот. С жадностью, с благодарностью, с мольбой. Я сосала его — глубоко, ритмично, чувствуя, как он пульсирует на языке. Мои руки скользнули по его бёдрам, сжимая, царапая.
Денис встал сзади. Я почувствовала, как его член упирается в мой вход — влажный, готовый. Он вошёл медленно, осторожно, давая привыкнуть к его размеру. Я застонала вокруг члена Марка, чувствуя, как меня заполняют.
Артём сел на пол передо мной. Я гладила его член рукой, дроча в такт движениям Дениса. Кожа на коже, ритм на ритме.
Мы замерли в этой позе. Я — на коленях, с членом Марка во рту, членом Дениса в киске, и рукой на члене Артёма. Полностью открытая, полностью их. Моё тело больше не принадлежало мне. Оно было инструментом, сосудом, полигоном для их желаний.
— Теперь ты поняла? — спросил Марк.
Я замычала утвердительно, не в силах говорить.
— Хорошо. Тогда кончай.
Они ускорились. Марк трахал мой рот — глубоко, ритмично. Денис — киску, ускоряясь с каждым толчком. Артём двигался в моей руке, и я чувствовала, как его член пульсирует, наливается тяжестью. Я чувствовала, как напряжение растёт, как сжимается низ живота, как всё тело кричит о разрядке.
Я кончила первой.
Волна накрыла с такой силой, что я чуть не упала. Внутренние мышцы сжались вокруг члена Дениса, и он застонал. Марк кончил мне в рот, и я глотала, не переставая стонать, чувствуя, как горячая жидкость стекает по горлу. Денис кончил в меня, глубоко, обильно. Артём кончил мне на грудь, и я чувствовала, как его сперма стекает по животу, смешиваясь с потом, слюной и моим собственным соком.
Мы рухнули на пол в коридоре. Вчетвером, в куче-мале, тяжело дыша.
Я лежала на спине, глядя в потолок. Моё тело пульсировало, сжималось, не могло остановиться. На груди и животе подсыхала их сперма. Влажность между ног смешивалась с холодом линолеума. Вкус Марка всё ещё стоял во рту.
— Теперь ты поняла? — повторил Марк. Он лежал рядом, тяжело дыша.
— Поняла, — выдохнула я.
— Что ты поняла?
— Что я ваша. Только ваша.
— И мы твои, — добавил Денис. Он лежал с другой стороны, и его пальцы переплелись с моими. — Только твои.
Артём молчал, но его рука сжимала мою лодыжку, и его дыхание было ровным, спокойным.
Мы лежали на холодном линолеуме, голые, мокрые, счастливые. За окном давно стемнело, и в квартире было темно, только свет фонарей пробивался сквозь щели в шторах.
Я закрыла глаза и почувствовала, как их тела согревают меня с трёх сторон. Марк — справа, горячий, порывистый. Денис — слева, спокойный, надёжный. Артём — у ног, молчаливый, твёрдый.
Я знала — это только начало. Нас ждёт ещё много испытаний. Много слёз, много ссор, много примирений. Декан, Катя, родители, слухи — всё это не исчезло. Оно ждало за дверью, терпеливое, как хищник.
Но сейчас, в этот момент, всё было правильно. Потому что мы были вместе. И это было важнее всего.
Глава 14
Месяц прошёл в странном, тревожном ритме. Это было похоже на жизнь в бункере во время авианалёта: тишина ожидания сменялась оглушительным грохотом взрывов.
Мы встречались. Всё реже, но всё жарче. Каждая встреча превращалась в пожар — мы набрасывались друг на друга, как звери, срывая одежду на пороге, опрокидывая мебель, не находя в себе сил даже дойти до кровати. В этом безумии было что-то от отчаяния: мы вели себя так, будто это был последний раз в нашей жизни. Я перестала считать дни между встречами, перестала ждать сообщений. Я просто существовала в режиме ожидания — от вспышки до вспышки, как наркоманка, которая уже не надеется на дозу, но всё ещё жива, пока игла не вошла в вену.
Сегодня было что-то другое. В воздухе пахло переменами, и этот запах щипал ноздри острее, чем табачный дым.
Мы собрались в доме Артёма. Впервые за три недели — все четверо, на целый вечер. Без оглядки на пары, подработки и родителей, которые уже начинали подозрительно часто звонить своим сыновьям. Я приехала первой, воспользовавшись ключами, которые Артём отдал мне ещё месяц назад. Прошла в спальню — огромную комнату с панорамными окнами, выходящими на тёмный сосновый лес.
Я
