поселился холодок тревоги. Он не исчезал. Он ждал.
Мы провели в доме три дня.
Три дня непрерывного, изнурительного, прекрасного секса. Мы пробовали всё, что только могли придумать. Связывали, развязывали. Использовали игрушки, которые Денис привёз в чёрной непрозрачной сумке, застегнув её перед входом в дом. Фотографировали, снимали на видео, смотрели потом вместе, возбуждаясь ещё больше.
Я забыла, кто я. Где я. Как меня зовут. Я была просто телом — открытым, доступным, ненасытным. Я пила их с жадностью человека, который боится, что это последний глоток. Каждое прикосновение казалось прощальным. Каждый поцелуй — последним.
Но на четвёртый день Марк получил сообщение.
— Нам нужно вернуться, — сказал он, хмурясь, глядя в экран телефона. — Родители заметили моё отсутствие. Мать звонит в десятый раз.
— И мои, — добавил Денис, тоже сверившись с телефоном. — Отец уже подключил знакомых из охранного агентства. Сказал, что если через час меня не будет дома, он начнёт поиски.
— И мои, — кивнул Артём. — Придётся уехать.
Я кивнула, стараясь не показывать, как внутри всё обрывается. Пора возвращаться в реальность.
Они отвезли меня домой. Попрощались у подъезда — быстро, осторожно, чтобы никто не заметил. Марк поцеловал меня в губы — требовательно, собственнически. Денис — в щёку, нежно. Артём — в лоб, почтительно.
— Мы скоро вернёмся, — пообещал Марк, садясь в машину.
— Я буду ждать, — ответила я.
Но ждать пришлось дольше, чем я думала.
Прошла неделя. Потом две.
Они приезжали редко, урывками, на час-два. У кого-то были семейные мероприятия — дни рождения, юбилеи, которые нельзя пропускать. У кого-то — экзамены, зачёты, пересдачи. У кого-то — проблемы с родителями, которые вдруг решили заняться воспитанием взрослых сыновей. Мы виделись, но это было не то. Не то, к чему я привыкла. Секс стал торопливым, шёпотным, с оглядкой на часы.
Я начала сходить с ума.
Тело требовало их. Постоянно. Я просыпалась ночью мокрая, с пульсирующим между ног желанием, и не могла заснуть до утра, ворочаясь в пустой кровати. Кончала в душе, представляя их руки, их губы, их запахи. Не могла сосредоточиться на лекциях, путалась в темах, забывала имена студентов.
Я ждала. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. А на третьей неделе я увидела её снова.
Глава 13
Катя. Она выходила из машины Марка.
Я стояла у окна преподавательской на втором этаже, пила остывший кофе и смотрела на парковку. Марк припарковался у центрального входа. С пассажирского сиденья вышла Катя — поправила юбку, одёрнула блузку, поправила волосы. Она смеялась, запрокинув голову. Марк вышел следом, и я видела, как он улыбается ей в ответ. Как открывает перед ней дверь. Как его рука задерживается на её спине на секунду дольше, чем нужно.
Мир рухнул.
Кофе выпал из рук, разбившись о подоконник. Я смотрела на коричневые брызги на белом пластике и не могла пошевелиться.
Я не пошла на пару. Сказалась больной — бросила дежурную фразу в мессенджере и ушла домой. Дома я просидела в ванной до вечера, пуская воду и не чувствуя ни холода, ни тепла. Я смотрела, как вода стекает по пальцам ног, и думала о том, что он обещал. Они все обещали.
Но слова — это просто слова. Вечером в дверь позвонили.
Я сидела на кухне в одной футболке, смотрела в стену и не двигалась. Звонок повторился. Потом ещё и ещё. Кто-то барабанил кулаками.
— Алина, открой! — голос Марка. — Пожалуйста!
— Уходи, — ответила я через дверь. Голос был сухой, безжизненный. — Уходи к своей Кате.
— Катя? При чём здесь Катя?
— Я видела, как она выходила из твоей машины. Вы так мило смеялись. Я не нужна тебе больше?
Марк забарабанил кулаками с новой силой. Я слышала, как дребезжит дверь.
— Алина, открой дверь. Сейчас же. Или я выломаю её.
— Попробуй.
Он попробовал. Дверь была старой, деревянной, с рассохшимся замком. После третьего удара что-то хрустнуло, и дверь распахнулась, ударившись о стену. Марк влетел в коридор, следом — Денис и Артём.
— Ты что творишь? — заорал Марк. Его лицо было красным, глаза горели. — Мы же волнуемся! Ты трубку не берёшь, на сообщения не отвечаешь, в универе тебя нет!
— Волнуешься? — я засмеялась, и смех вышел истеричным, рваным. — Ты развлекаешься с Катей, а волнуешься?
— Какая Катя, мать твою? — Марк подошёл вплотную. Я чувствовала жар его тела, запах пота и дорогого одеколона. — Я подвёз её до дома, потому что у неё сломалась машина! Она попросила, я согласился. Всё! Ничего больше!
— А смех? — я ткнула пальцем ему в грудь. — Что смех?
— Что смех?
— Ты ей улыбался! Она смеялась! Вы так мило общались!
— Господи, Алина, — Марк схватился за голову, запустив пальцы в волосы. — Я ей улыбался, потому что она рассказала анекдот. Дурацкий, кстати. Про студента и профессора. Это ничего не значит.
— А что значит? — я уже плакала. Слёзы текли по щекам, и я не могла их остановить. — Что значит, Марк? Ты пропадаешь на недели, не звонишь, не пишешь, а потом я вижу тебя с другой… Ты обещал. Вы все обещали. А я сижу здесь одна, с ума схожу, дрочу в душе, представляя ваши руки, потому что вы меня бросили!
— Мы тебя не бросали, — сказал Денис тихо. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с болью.
— А что вы сделали? — я обернулась к нему. — Вы исчезли. Оставили меня одну. А потом я вижу это… — я махнула рукой в сторону Марка. — Вы не нуждаетесь во мне. Вы нуждаетесь в том, что я делаю. В моём теле. В моём… — голос сорвался.
— Я люблю тебя, — сказал Марк жёстко, перебивая мои рыдания. Он схватил меня за плечи, встряхнул, заставляя смотреть в глаза. — Только тебя. Одну тебя. Идиотку ревнивую.
Он схватил меня за плечи и поцеловал. Грубо, властно, так, что искры из глаз. В этом поцелуе было всё — злость, страх, желание, отчаяние. Я вцепилась в его футболку, чувствуя, как мои колени подкашиваются.
— Только тебя, — повторил он в губы, отрываясь на секунду. — Поняла?
Я всхлипнула. Слёзы текли по лицу, смешиваясь со слюной.
— А они? — я
