— Джо! — простонала я, пока он все же не ударился в нотации. — Мы почти год не виделись, а ты опять?
И тут он наконец откинул голову и нормально рассмеялся.
— Ты не меняешься, Кузнечик, — проговорил он и протянул мне руку. — Иди сюда. Дай тебя обнять по-человечески. Оставим разговоры до вечера. Но уж за ужином ты обязательно мне обо все м расскажешь со всеми подробностями.
Я прижалась щекой к крепкой груди, которая за свою жизнь успела познакомиться и со слезами моими, и с соплями и даже с инфлюэнцей и, прикрыв глаза, прошептала:
— Почему только за ужином?
— Потому что сейчас с тобой хочет пообщаться Мэтр.
Ой!..
— Не дергайся... Не съест он тебя. Идем, провожу. — Махнул в сторону двери. — Но потом — сразу ко мне. Из первых уст хочу услышать, с какой радости ты променяла практику в столице на наше захолустье. Уверен, это как-то связано с тем, что твоя не уважаемая лично мною бабка внезапно стала пользоваться услугами брадобрея.
Ох! А я ведь совсем позабыла об этом!
— Джона Дойл! Откуда? Как ты узнал?
Он заразительно рассмеялся и снова прижал меня к себе, по-дружески искренне и тепло.
— Птичка на хвосте принесла. Ну, не шипи, Кузнечик. Чего ты? В столичном сплетнике пропечатали. Я в Ципе на стойке для журналов видел, когда тебя в Фархесе искал. Слушай, ну как же я соскучился за эти месяцы! Если бы не Мэтр.
— Мэтр! — пискнула я и шарахнулась от приятеля, как от зачумленного. — Джо, родненький! Я не готова! Мне нужно план беседы составить.
Он насмешливо вскинул бровь, и я, смутившись, исправилась:
— Повторить.
— Ты не меняешься! — фыркнул он. — План беседы? Серьезно? — Обидно заржал. — Это же не экзамен. Умора! Мэтр мировой мужик, клянусь! К нему можно по-простому. Забудь ты хоть раз о своих планах!
Я хмуро посмотрела на друга и, скривив губы, передразнила:
— «По-простому». Тебе легко говорить. А для меня эта встреча, может, главнее любого экзамена.
— Это почему? — все еще посмеиваясь, уточнил он.
— Потому что на пересдачу не сходишь... — огрызнулась я и нервно сжала руки в кулаки. — И вообще. Не говори глупостей.
Я метнулась к саквояжу, где у меня помимо других нужных вещей лежали наработки и планы по завоеванию жениха.
— Ничего это и не глупости, — продолжил скалиться Джона.
— Как же не глупости, если ты мне предлагаешь на жениха неподготовленной идти. — И добавила, наставительно подняв указательный палец:
— На женихов, друг мой, с голыми руками не ходят!
Глаза у Джоны стали большими и квадратными. Он медленно моргнул и обронил тяжелое:
— Не понял.
— Ты же сам сказал, что времени нет, — напомнила, вынимая из недр походной сумки папку с нужными мне записками. — Я только по основным пунктам пробегусь, чтобы быть уверенной, что ни о чем не забыла, а после...
Листы бумаги выскользнули из моих пальцев, хотя держала я крепко, взвились к потолку и, зависнув там на миг, рухнули вниз белоснежным дождем.
— Джона! — Я топнула ногой и ринулась собирать свое сокровище, но возле окна была перехвачена уверенной и крепкой рукой. — Ну что же ты такой!? У меня меньше месяца до свадьбы, а ты палки в колеса ставишь! Не ожидала от тебя!
— В этот раз придется обойтись без плана, — прорычал он и, придерживая пальцами мой подбородок, заглянул в глаза. — Коротко и ясно. Какой жених? Какая свадьба? К чему эта спешка, демоны меня побери?!
Понимая, что сосредоточиться перед судьбоносной встречей мне уже не дадут, я проворчала:
— Все из-за наследства.
— Не вижу связи.
— Дед мне оставил половину состояния.
— Поздравляю, но связи по-прежнему не улавливаю.
Я закатила глаза.
— Я получу его только в том случае, если выйду замуж до двадцати лет. Теперь улавливаешь?
— Да. — Черты его лица вдруг разгладились, а в уголках темных глаз затаился намек на улыбку. — А при чем тут Мэтр?
Все же мужчины удивительно недогадливы временами.
— При том, что я люблю его.
— Давно?
— Всю жизнь.
Джона задумчиво кивнул.
— Несмотря на то, что видела один раз в жизни?
— Вообще-то, три.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На первом курсе, на втором и в последний раз — больше двух лет назад, когда он приезжал в БИА как раз накануне ночи Кровавого жениха. Помню, как я стояла в коридоре в пяти шагах от кабинета нурэ Даккей и кусала локти от отчаянья, потому что никак не получалось найти подходящий повод для визита. А увидеть Бреда хотелось так сильно, что голова кружилась.
— Ну уж нет, дорогой братец! — донесся до меня голос наставницы. — В другом месте будешь своей стариной трясти! Я же в куклы больше не играю, даже в те, которые сделала своими руками.
— Алан превратил тебя в зануду, Мотылек, — отозвался Бред, и у меня ноги подкосились от звука его голоса. В этом мужчине идеально совершенно все! — Постарайся освободиться пораньше. Мне утром нужно уезжать. Хочу побольше побыть с тобой и племянниками...
А потом дверь кабинета отворилась, и я спряталась за пальму, чтобы Бред меня не заметил и не решил, что я подслушивала. Ох, как я себя корила потом за малодушие и трусость! Глупая! Столько времени потеряла! Нужно было не прятаться, а уже тогда брать быка за рога.
Ну ничего, за прошедшее время я повзрослела, поумнела, похорошела, в конце концов! Так что нет, прятаться я больше не буду, наоборот, покажу себя во всей красе, и Бред Алларей не сможет устоять!
Но Джоне я ничего из этого рассказывать не стала. Во-первых, не хотела, чтобы он меня трусихой считал. А во-вторых, сложно открывать душу человеку, который не спешит проявлять участие, а наоборот скептически ухмыляется, да еще и смотрит недоверчиво.
— И трех раз тебе хватило, чтобы влюбиться? — уточнил он.
Я снисходительно фыркнула и не стала объяснять, что некоторым и одного достаточно, просто кивнула:
— Хватило.
— Понятно. И... — выглянул в окно, заметив там что-то интересное. — Другие кандидатуры ты не рассматриваешь?
— Другие? — Я проследила за его взглядом. Внизу капитан Дрозер, яростно жестикулируя и корча забавные рожи, о чем-то рассказывал господину Анию и трем незнакомцам в плащах Ордена.
Некстати вспомнилось, как однажды я подслушала разговор своих соседок. Дафна тогда в очередной раз разочаровалась в мужчинах и жаловалась Морне:
— Нормальные люди чувствуют сердцем, — говорила она. — А этот чурбан даже не головой.
— А чем? — изумилась я, поднимая голову от конспекта.
— Задницей! — в один голос ответили подружки и посмотрели на меня как на ущербную.
Ну, не знаю. Мы с Джоной до сегодняшнего момента всегда находили общий язык. Попробую зайти с другой стороны.
— Другие... — Покачала головой. — Много ты у меня поклонников видел? В моей жизни, если не считать наставников, есть только двое мужчин. Ты и Бред Алларей.
— Кхм.
— И если ты станешь смеяться и говорить, что Бред мне не пара, то ты мой враг навеки!
— Кузя...
— Сразу бы сказал, что не хочешь мне помогать, — все больше распалялась я.
— Я ничего такого.
— Вот упекут меня в зеленые плащи — вспомнишь мои слова, да поздно будет!
— Плащи-то тут с какого боку? — взвыл Джона, а я скрестила руки на груди и холодно объявила:
— Нет времени на повторение плана, значит, и на болтовню тоже нет. Меня жених ждет. Будущий. Проводишь?
— Провожу, — ровным голосом согласился друг и за всю дорогу не сказал мне ни слова. И на том спасибо!
У нужной двери остановилась, бросила последний взгляд на друга.
— Я хорошо выгляжу?
— На фею похожа, — проворчал он. — Из сказки. Нежная и трогательная. Тебе к лицу новый наряд. Ступай. Я здесь подожду. Мы не договорили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я растерянно моргнула, тронутая этим внезапным комплиментом, не зная, что сказать, но Джона уже отвернулся, поэтому я вдохнула, выдохнула, еще раз вдохнула и, окончательно подготовившись (морально) ко встрече со своею судьбой, два раза стукнула по теплому дереву и тут же, не ожидая позволения войти, сомкнула пальцы вокруг дверной ручки.
