class="p1">— Из Китона или Лавайи? — осведомилась продавщица. — Для амулетов или обычные?
— Предположим, для амулетов.
— Тогда китонские, новый завоз. Возможно, вы заинтересуетесь. — Она поманила меня за собой к витрине у дальней стены. — Вот, прошу. Здесь и здесь — с мандариновым оттенком, слышали о них? Два года назад открыли новую жилу. Хорошо подходят для кулонов, а вот в кольца ставить не рекомендуется, своенравны. А здесь — васильковые. Это старая разработка, была популярна лет десять назад. Мода проходит, но камни-то хорошие, — девушка усмехнулась.
— Верно, — протянула я. — А что насчет морозных? Я слышала, их добыча почти прекращена.
— О, их мало! — искренне огорчилась продавщица. — Графы что-то не поделили на своей границе, а жила простаивает. Надеемся, они скоро разберутся, и морозные агаты снова у нас появятся. Есть немного, однако цена…
Я улыбнулась и кивнула.
Даже не запуская пальцы в камни, я видела, что они хороши. Они идеально подходили мне: еще не притронувшись, я знала, какие именно вещи могу из них сотворить, а что оставляет простор для творчества ювелиру. Пожалуй, «Ларцу» действительно можно доверять.
— Высший класс. Меня зовут Марика Смит, я новая владелица магазина «Лазурит». Моя тетя сотрудничала с вами и весьма рекомендовала мне мистера Линдена.
— О! — глаза девушки загорелись. — Так что же вы сразу не сказали? Для вас совсем другие цены! Мы несколько лет поставляли камни леди Галбрейт и были так огорчены, когда она скончалась… Примите мои соболезнования, миледи!
— Благодарю. Могу ли я встретиться с владельцем?
— К счастью, он сегодня на месте, — кивнула девушка. — Только вчера возвратился из поездки в Треймон и выгнал меня, чтобы я не мешала сортировать новые камни.
Продавщица — ее, как выяснилось, звали Кейт — провела меня за кулисы салона. Здесь все было по-другому: никакого бархата и таинственного мерцания, но мне понравилось даже больше. Люблю аккуратных людей, а Дейв Линден определенно аккуратен. Полки склада уходили вдаль, с потолка лился яркий свет, камни сверкали боками сквозь окошечки в ящиках. Между рядами полок обнаружился стол, где и восседал мастер.
«Ничего я не знала о том, с кем тетя водила знакомство», — подумала я, разглядывая Дейва Линдена.
Ему было, наверное, лет тридцать пять или около того; волосы темные, курчавые, небрежно собранные в хвост, а глаза — как обожаемый мною кофе с пенкой. Когда Линден поднялся нам навстречу, я обнаружила, что он довольно высок: моя макушка достанет ему примерно до подбородка. Черты лица тонкие, словно по линеечке проведенные, и контрастом — густые широкие брови. Одет во что-то серое, немаркое, а галстучная булавка — с глубоким зеленым флюоритом. Когда мы с Кейт вошли, Линден разглядывал россыпь камней под лампой.
— Дейв, — запросто обратилась к начальнику продавщица, — к нам заглянула леди Смит, она племянница леди Галбрейт.
— Мое почтение, миледи. Дейв Линден, — он коротко поклонился мне, я ответила легким наклоном головы.
— Марика Смит.
— Кейт, можешь идти. Прошу вас, — он поманил меня, — подойдите и скажите, что вы об этом думаете.
Я приблизилась и склонилась над столом. Камни, которые рассматривал Линден, оказались с сюрпризом: я с первого взгляда не смогла определить, что передо мной. И лишь потянувшись магией, ощутила знакомый отблеск. Гранат? Нет, не может быть, он не такой. А потом вспомнилась одна лекция… Надо же, я на самом деле хорошо училась.
— Родолит? — рискнула предположить я и посмотрела на Линдена снизу вверх.
Мужчина заулыбался. Улыбка у него была кривоватая и очень располагающая.
— Верно. Как это вы определили? Почти никто не отгадывает.
— Только магически, если честно, — созналась я и отступила от стола. — Родолиты очень редкие, гораздо чаще встречаются кровяно-красные пиропы, а не розовые. Я, признаться, даже ни разу в руках их не держала, только видела в университетском музее. Как вы их раздобыли?
— Треймон славится гранатовыми жилами, — объяснил Линден, — и я езжу за этими камнями именно туда. На сей раз шахтеры меня порадовали. Розовые родолиты, оранжево-красные пиропы и, видите вот, гранаты попроще. Но родолиты уникальные. Хотите притронуться?
— Если вы позволите.
Камни своенравны. Это одна из вещей, за которые я их очень люблю: природные минералы откликаются, говорят с тобой, если ты настроен их услышать. Но чем дольше ты держишь в руках тот или иной камень, тем сильнее вы с ним влияете друг на друга. И если человек — существо пластичное, которое от влияния незачарованного минерала достаточно быстро отряхивается, то с камнями сложнее. Какие-то из них впитывают ауру сразу, автоматически настраиваясь под того, кто их взял; какие-то долго не соглашаются с тобой сотрудничать, да и потом постоянно пытаются сбросить тебя, словно норовистый скакун. Потому-то украшения и настраиваются мастерами под владельцев с помощью оправы, служащей одновременно защитой для камня, человека и окружающих. Оправа на дает минералу сотрудничать с кем-то, кроме хозяина, не позволяет чужому человеку подчинить себе украшение, и камень чувствует себя прекрасно. Это сложное, невероятное и тончайшее искусство, любимое мною больше всего на свете.
— Конечно, — произнес Линден. — Я уже слегка экранировал их, чтобы можно было предлагать ювелирам. Так что берите смело.
Я осторожно взяла в ладонь самый крупный родолит; он сначала недоверчиво помолчал, а потом откликнулся и начал меня очаровывать. Вот так вот, с ходу.
— Вы пришлись ему по душе, — засмеялся Линден, — хотя, конечно, спорить о душах камней можно долго. Но я даже отсюда вижу, как он к вам тянется.
— Камень очарования, — я взяла родолит двумя пальцами и посмотрела на свет. Минерал был еще неочищенный, в осколках грубой породы, оскорбленно молчавшей на фоне рубиновых заигрываний, и все же можно было различить яркую искру в глубине. — Какая чистота! И сила. Выйдет прекрасный амулет на привлекательность.
— Хотите? Раз уж они вам открылись, дело чести — предложить их именно вам.
Я с сожалением положила родолит обратно на стол, в кучу остальных камней; они тут же хором начали подавать мне сигналы, что и их неплохо бы к рукам приспособить. Разговорчивые… Я представила формулы, которые можно на них поставить, и аж руки зачесались. Но необходимо играть честно.
— Пока не уверена, увы. Такие камни требуют ювелирной огранки, а я лишь начала разбирать тетушкино наследство и ювелиром еще не обзавелась.
— Так вам нужно поговорить с Зельдой, — просто сказал Линден, — она будет рада вернуться. После того, как леди Галбрейт не стало, Зельда места себе не находит.
— О! Тетя упоминала ее в своих записях. Значит, она хороший ювелир?
— Я бы сказал, лучший в Райстоне. И недооцененный, потому что… — Он поскреб пальцем темную щетину на подбородке. Что-то показалось
