мне неправильным в этом жесте, однако чувство тут же исчезло. — Впрочем, сами с ней встретитесь и сделаете выводы. Так вы пришли за камнями? Или познакомиться? В любом случае, — спохватился Линден, — я категорически негостеприимен! Позвольте предложить вам чаю.
Несмотря на мое возражение, что ничего такого не нужно и мне вполне нравится компания родолитов, Дейв сгреб недовольные камни в ящичек, промаркировал, поставил на полку и затем пригласил меня следовать за ним. Мы прошли вдоль всего склада; в конце его за железной дверью оказалась просторная комната, совмещенная с кухней. У окна стояло заваленное бумагами бюро, примостились вокруг деревянного стола разномастные кресла; я выбрала мягкое, с высокой бархатной спинкой, розовый оттенок которой напомнил мне мягкое прикосновение родолита. Столешница, инкрустированная разноцветным перламутром, показала мне сценку из жизни тропических птиц: одна пристроилась на ветке цветущего дерева, а вторая, натурально, обедает бабочкой. На несчастную бабочку, навеки застывшую в миллиметре от гибели, Линден поставил чашку для меня. Он быстро и ловко сервировал стол, и словно по волшебству, появилась и корзинка с песочным печеньем, и блюдце с леденцами, и сахарница в виде слона.
— Извините, что у нас тут все так… разнообразно, миледи, — сказал Линден, наливая мне рубиново-красный чай. — Это моя рабочая комната, я тут даже остаюсь ночевать иногда, — он кивнул на покрытый пледом диванчик. Диван был явно короче Линдена, что многое мне сказало о любви поставщика камней к своей работе. — Обычно переговоры я веду на складе, однако с вашей тетей у нас были особенные дела. Я очень тепло относился к леди Галбрейт. И для меня стало настоящим потрясением, когда она умерла. Многие в Райстоне были… прямо скажем, удивлены. Возможно, вы прольете свет на произошедшее? Что с ней случилось?
Его взгляд на мгновение остро блеснул, и я, уже размякшая при виде хороших камней, инкрустации и пледа, ощутила холодок на спине.
«Никому не доверяй слепо, — говорил Людвиг. — Леди Галбрейт доверяла — и, похоже, это ее и подвело».
— Моя тетя не любила врачей, — неторопливо, постаравшись справиться с комком в горле, начала я и, взяв чашку, отпила глоток. Морион на шее молчал, а формулу против ядов я в нем точно видела — значит, опасности нет. — Она постоянно носила амулеты, закрывающие ее от остальных, и потому даже ее знакомые ничего не увидели. Полагаю, она сама осознала лишь в последние дни, что с ней происходит, и поняла, что обращаться к лекарям уже поздно. Предпочла уйти так, дома, а не на больничной койке.
— Вот оно что. — Линден слушал меня, подперев кулаком подбородок. Взгляд оставался цепким, словно коготь. — Все это довольно странно, если позволите заметить. Я поставлял камни вашей тете в течение пяти лет и успел неплохо узнать ее. В последние полгода… она стала немного другой. Более нервной, менее общительной. Вы полагаете, это влияние болезни?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Она ни слова мне не написала об этом, хотя мы регулярно обменивались посланиями. Я тоже заметила, что ее письма сделались немного другими. Я… беспокоилась за нее.
Я замолчала, ожидая закономерного вопроса, который мне задавали практически все, будто имели такое право. Почему это я, видите ли, не приезжала к тете? Почему допустила, чтобы она умерла в одиночестве, если так говорю о своей любви? Ведь она, согласно легенде, моя единственная родственница… Однако вопроса не последовало, а Линден перестал цепляться за меня взглядом и посмотрел задумчиво.
— Мы все беспокоились, — произнес он, — все, кому она была хоть сколько-то дорога. Но вы же знали ее: если она не желала чего-то говорить, то добиться от нее этого было решительно невозможно. Решительно! — он покачал головой, взял из корзиночки печенье и принялся выковыривать оттуда цукат. — Ну что ж, если так… Я сожалею о вашей потере, миледи.
— Благодарю. И постараюсь сделать все, чтобы память о тете не померкла.
— Значит, вы решили возродить «Лазурит», — сказал Линден, словно что-то внутри для себя решив. — Или нет? Леди Галбрейт как-то упомянула, что у вас есть диплом артефактора, но вы не работаете им.
Ого, подумала я. Вот так история. Этому человеку тетя явно доверяла чуть больше, чем прочим.
— Верно. И вы правы, я хочу, чтобы магазин снова заработал. Я долго не занималась артефактами, однако навык сохранила, и теперь у меня есть разрешение от города и ИМД на открытие «Лазурита». Кстати, вы знакомы с инспектором Финч? Она сегодня утром посетила меня и уверяла, что была чуть ли не лучшей тетиной подругой.
— Исключительно шапочно, видел ее пару раз в «Лазурите»; у меня в ИМД другой инспектор. Не знаю насчет лучшей подруги: ваша тетя вообще была не из болтливых, когда дело касалось обсуждения других персон. Вам… досадили?
И тут я поняла, что вызвало у меня сомнение в отношении Линдена там, на складе. Его простецкие жесты, разномастные чашки и диван-коротышка вводили в заблуждение, однако гладкая, округлая речь, сами фразы, что он произносил легко и непринужденно, его выдали. Такой эффект дает хорошее воспитание, и начинают его в детстве. Любопытно.
Сообразив, что пауза слишком затянулась, я покачала головой.
— Не то чтобы досадили… Пожалуй, я ожидала подобного отношения, появляясь на пороге тетиного магазина и руша планы виноторговцев касаемо перекупки удобного местечка. Меня здесь не знают и будут проверять. Жаль, что вы не знакомы с инспектором Финч, иначе я бы выведала у вас секреты. Например, какие пирожные она любит — с кремом или с фруктами? А может, и те, и другие…
— Подкуп должностного лица карается законом, надеюсь, вы в курсе? — приподнял брови Линден, и я засмеялась. — Ну что ж, миледи. Если вы тверды в своем намерении вновь открыть «Лазурит», расскажите, чем я могу быть вам полезен?
Глава 7
Мы проговорили с Линденом несколько часов. В какой-то момент он кликнул мальчишку-посыльного и отправил его в ближайший трактир за закусками, сказав, что не готов морить прекрасную даму голодом; я с удовольствием позволила за мной поухаживать. Конечно, я помнила наставления Людвига и герцога Аддисона и не собиралась слепо доверять новому знакомому, однако пока Дейв Линден вызывал у меня исключительно приятные чувства. Пожалуй, даже слишком приятные, отметила я про себя. Такое ощущение, что я встретилась со старым другом — а ведь я была убеждена, что мы с Линденом не пересекались до сих пор. Может, на нем тоже есть артефакт с родолитом, вызывающий влечение? Но нет, не должен; галстучная булавка вне подозрений. Использование определенных амулетов для многих строжайше
