напитки – выпивка с диким жгучим вкусом, которая развяжет язык и приведет его в мертвецки пьяное состояние. Однажды ты поймешь этих людей, и тебе станет ясно, что им годится только матросский джин. Подай это на переговоры, и ты заслужишь их уважение.
Я сидел с ним, слушая теории и гипотезы, основанные на спиртных напитках. Лорд Ротчильд мог увлекательно общаться на любые темы.
В следующие дни я изучал расписание лорда Ротчильда, которое было относительно свободным, и он оказывался в местах, менее всего ожидаемых от короля. Поиски часто приносили ошарашивающие результаты, и даже иногда заставали его в неловком положении. Частенько я находил его в королевском саду, где он «окучивал» одну из служанок леди Ротчильд, или на сеновале, где он валялся с дочерью конюха.
Если его не было в этих двух местах, то верное направление поиска обычно указывали следы из пустых бутылок. Я удивлялся тому, что лорд Ротчильд справляется со своими обязанностями, находя время для правления. Правда, Девариукс был всегда на всех городских событиях, и мог бы заменить короля.
Казалось, лучшим решением было бы оставить лорда Ротчильда в покое с его занятиями, но моя служба не стала бы из-за этого легче. Если леди Ротчильд захочет прогуляться по саду в неподходящее время, то это может разрушить их «идиллию». Я хотел быть уверен, что этого не случится.
Лорд не заботился о своей репутации, и таким образом я научился быть сразу везде. Леди Ротчильд ненавидела, когда он был пьян, а он напивался постоянно. Лучшее, что я мог сделать – это сократить частоту их случайных встреч.
Но, несмотря на все его явные недостатки, когда он выходил на сцену, творилось волшебство. Он умел очаровывать публику даром оратора, то воспламеняя людей патриотизмом, то, наоборот, умеряя их пыл. Он был как дирижер, управляющий многоголосым оркестром.
Лорд Ротчильд любил лесть, и мог пообещать что угодно, лишь бы услышать аплодисменты. Иногда я задумывался, действительно ли он сам понимает то, что он обещает, но его речи были столь притягательными, что это теряло значение.
Его публичные выступления были всегда величайшими событиями. Но население Джорнстада с волнением ожидало его появления на Снежном фестивале, где он обещал устроить турнир с сиром Удо, чемпионом боя на копьях.
Девариукс поставил меня в известность, что у сира Удо большие планы на власть. Он хотел получить назначение губернатора или занять дипломатический пост. Девариукс и лорд Ротчильд собирались поддержать популярность сира Удо, а что может быть лучше, чем публичная встреча с самой популярной личностью в этих землях? Девариукс сказал, что это его забота – люди должны чувствовать, что народ силен и един.
Состязание было назначено на следующий день, и после того, как я завершил свои обычные дела, я направился в оружейную, чтобы начистить доспехи лорда Ротчильда. Я прошел в комнату, куда разрешалось входить лишь немногим, и положил на пол тряпку и бутылку с китовым жиром, которые принес с собой. Там я отвлекся, чтобы рассмотреть королевский арсенал. Я никогда не видел так много оружия: ряды пик, алебард, молотов и мечей. Тут было всевозможное оружие дальнего боя, от отличнейших эльфийских луков и дротиков до обыкновенной пращи. Были и доспехи. Некоторые состояли из сцепленных друг с другом колец, подобно шерстяному свитеру. Другая часть была выложена листами металла внахлест. Но что меня действительно удивило, это доспехи из пластинок, похожие на драконью чешую. Тут было не просто снаряжение, а сокровища, и это место больше походило на музей, чем на оружейную.
Манекен в центре комнаты был одет в кирасу и шлем, которые будут защищать лорда Ротчильда от свирепых ударов копья сэра Удо. Передняя часть доспеха, обшитого золотом и серебром, была украшена изображением льва, застывшего, рыча, с поднятыми передними лапами, готового к броску. Глазами льва стали рубины, сиявшие подобно заходящему солнцу. Когти зверя были выложены слоновой костью и лазуритом.
Манекен был увенчан шлемом с высоким гребнем. Он был обшит золотом и украшен причудливыми цветочными узорами. Вокруг забрала располагались соцветия, сделанные из семиугольных драгоценных камней. Гребень был украшен огромными красными перьями неизвестной мне птицы, а металлическая поверхность шлема выглядела идеально гладкой. Я задался вопросом, надевали ли его вообще.
Большинство королей были бы рады увидеть такое снаряжение в своих оружейных. Мастерство изготовления казалось столь исключительным, что лишь магия могла проделать такое. Я не знал, где лорд Ротчильд приобрел эту броню, но точно не в наших краях.
За два часа я отполировал доспех. Когда все было готово, мои руки болели, а спина ныла, но снаряжение блестело, подобно луне в ясном ночном небе. Взглянув на него, я увидел, что мое отражение видно в нем лучше, чем в водах чистейшего горного озера.
На следующий день, казалось, каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребенок Джорнстада вышли на улицы, чтобы принять участие в торжестве. Я, как и любой человек в толпе, волновался за лорда Ротчильда, которому придется выйти на поединок против сира Удо.
Я миновал участников, шатаясь под весом доспехов, которые я нес с собой в плотном холщовом мешке. День был жарковат для Снежного праздника, но всем было приятно отвлечься от повседневных забот. Дети дергали родителей за одежду, умоляя купить им сахарную палочку или тряпичную куклу. Кьелдорцы, молодые и старые, разглядывали изделия местных ремесленников, восхищаясь искусно сделанными масками или торгуясь о цене таблички с надписью: «Лорду Ротчильду – пятьдесят».
Оркестр играл «Живи свободно, Къелдор» – более веселое переложение традиционного марша. Влюбленные танцевали под мелодию флейт и эльфийских лир, мелодия разгоняла грусть и вызывала улыбку на каждом лице.
Я направился к конюшне, откуда лорд Ротчильд выйдет на арену. Отсюда я мог видеть всех зрителей, ожидавших, как и я, короля.
Я слушал музыку и искал знакомые лица, среди которых мне бы хотелось увидеть Эвару. Она будет удивлена, придя сюда и встретив тут меня. Но вероятность заметить ее среди огромного моря лиц была крайне мала. Поэтому я оперся спиной о стену и смотрел на зрителей таким скучающим взглядом, что если бы она увидела меня, то я бы не подал вида.
Время шло, но лорда Ротчильда не было. Люди начали собираться в ожидании турнира.
Шут, одетый в красно-белое, веселился над прохожими, передразнивая их манеры танцем своих марионеток. Куклы казались живыми, и лишь нитки, привязанные к ним, свидетельствовали об обратном.
Мои мысли вернулись к лорду Ротчильду. Он до сих пор не пришел. Лорд – ответственный правитель и первый человек страны, успокаивал
