Что до жены, то возможно он сможет найти для нее место, где она не будет искушать его жизнью, которую он никогда не сможет иметь.
К несчастью, сейчас было не время заниматься этим. Он был на пути выполнения обязанностей, от которых он не мог отказаться, и этому беспорядку с женитьбой придется подождать до тех пор, пока он не сделает все, что сможет, для Королевской четверки.
Было уже темно, когда он и Вилла подъехали к постоялому двору. Они были в дороге несколько часов — слишком мало, по расчетам Натаниэля, но он не мог требовать большего от женщины, не важно была ли она крепкого деревенского сложения или нет.
К счастью, она не была хрупким оранжерейным цветком. Она, конечно же, ни на минуту не прекращала болтовню во время их путешествия, но Натаниэль должен был признать, что ни одно из ее замечаний не было жалобой.
Вилла неловко передвинулась. Дамское седло, в котором она ехала, не было ее собственным, а лошадь была незнакомой и склонной к своенравию. Каждый раз, когда кобыла вздрагивала, Вилла теряла свое сомнительное равновесие.
Наконец кобыла упокоилась и ее свежие силы поистощились, пока они ехали по сельской местности. Вилла сочла бы пейзаж монотонным, если бы не ее удовольствие оттого, что она никогда прежде не видела ни именно эту изгородь, ни ту своеобразно построенную каменную стену.
Однако когда вечер начал подходить к концу, блеск новизны пейзажа начал тускнеть, так же, как и комфортность ее седла значительно уменьшилась.
К тому времени, как Идиот-Мужчина объявил, что настало время остановиться на ночь, Вилла начала выходить из себя. Прошел уже целый день с момента церемонии — она все еще имела трудности с тем, чтобы считать это своей свадьбой — и мужчина впереди нее не сказал ей и целого предложения.
Когда Злобное Животное наконец остановило своего мерина после поворота на окружную дорожку, которая вела к постоялому двору, Вилла выпала из своего седла так быстро, как только она смогла оторвать свое колено от передней луки седла.
Земля двинулась ей навстречу слишком быстро, и она покачнулась. Ее пальцы вцепились в гриву кобылы для равновесия так сильно, что та взвизгнула и наступила Вилле на палец ноги.
— Отойди!
Большая мужская рука ударила по белоснежной шкуре в дюйме от лица Виллы и лошадь отошла в сторону. Вилла почувствовала, что ее ноги растворяются как сахар в воде и она медленно опустилась на траву.
Пара пыльных сапог появилась перед ней.
— Вам нехорошо?
Она ослепительно улыбнулась силуэту мужчины на фоне ярко освещенных окон гостиницы.
— Конечно, нет. Как смешно. Всего лишь восемь часов в седле, когда я едва ли ездила верхом в течение многих лет? Почему мне должно быть нехорошо? Я всего лишь чуть-чуть устала. Совершенно не о чем беспокоиться. Я поднимусь и пойду, как только вспомню, как надо ходить.
— Ох, неужели у вас отвалились колени? Я видел их на обочине где-то милю назад. Не знал, что они вам понадобятся.
Большая рука, ладонью вверх, появилась в поле ее зрения, ожидая ее ладони.
Вилла медленно положила на нее свои пальцы. Жар его руки обжигал Виллу прямо через кожаные перчатки для верховой езды и проникал в ее кожу. Ее новобрачный супруг был очень теплым и очень большим. По справедливости она должна была опасаться его, но когда его пальцы сжались вокруг ее, Вилла могла совершенно честно сказать, что никогда в своей жизни не чувствовала себя в такой безопасности.
Дрожь другого рода пробежала по ее телу. Не от страха. Нет, это было что-то совершенно другое и в целом более интересное. Он легко поставил ее на ноги и взял под руку, чтобы помочь дойти до скамьи возле передней двери гостиницы.
— Отдохните здесь немного, пока я разыщу конюха, — сказал он. — Я не думаю, чтобы здесь ожидали, будто кто-нибудь прибудет к ним так поздно вечером, — он отошел на несколько шагов, затем обернулся, глядя на нее через плечо. На нем не было шляпы, и свет позади Виллы отражался от его светлых волос. Если она не ошибалась, то его губы слегка изогнулись! — возможно, ваши колени вернутся домой, пока я отсутствую.
Он пошел прочь и рот Виллы приоткрылся. Юмор? От Дьявольского Мужа? И довольно-таки дерзкий юмор при этом, потому что с его стороны было совершенно неправильно упоминать часть ее анатомии, скрытую под юбкой.
Удивительно. Очевидно, она впустую потратила целый день на ненависть к очень милому мужчине. Ну хорошо, никогда не нужно прекращать эту практику. Он может обернуться и не таким милым, в конце концов.
С помощью постепенного вытягивания одной нижней конечности, потом другой, Вилла снова смогла почувствовать свои ноги. На другой стороне двора она увидела, как открылись двери конюшни, и оттуда появился парень с фонарем, чтобы забрать лошадей.
Натаниэль бросил конюшенному мальчику монету и повернул обратно к гостинице. Это заведение было ничем не примечательным, но удобным, и, что было более важным для Натаниэля, не могло быть населено людьми из высших слоев общества. Сказать по правде, оно не могло быть заселено также и людьми из среднего класса, судя по тому, как оно выглядело.
Тем лучше. В таком месте не потребуют имен или ответов на вопросы, на которые Натаниэль еще не был в состоянии ответить. Даже если здешние жители и слышали о лорде Предателе — вероятно, что слышали — то они не знали его в лицо.
Мисс Трент была на ногах, когда он подошел к ней, очевидно, ей стало много лучше. Когда он взял ее под руку и повел в гостиницу, она почти совсем не хромала. Хорошо. Он был небрежен, заставив ее ехать так долго верхом в первый же день.
Но завтра ей придется ехать еще больше. Если бы он завтра мог посадить ее в почтовую карету до Лондона, он сделал бы это, но он не хотел отправлять ее одну. Он была неопытным, опекаемым созданием. Он скорее бросил бы ягненка волкам.
Не говоря уже о том, что женившись на ней, он причинил ей достаточный ущерб.
Он показал ей две сумки из их багажа, которые отвязал от остальной поклажи, той, что проведет ночь в конюшне с лошадьми.
— Вам понадобится что-то другое кроме этого на ночь?
Она покачала головой. Он жестом пригласил ее следовать впереди нее в гостиницу. Пивная гостиницы была пуста, что было облегчением. Чем меньше людей он увидит, тем меньше шансов на то, что его узнают, даже в этом дремучем месте. С соломенной крышей, огромными балками и каменным полом эта гостиница легко могла выглядеть так же два столетия назад.
Дородный хозяин гостиницы кивнул, его лицо было бесстрастным, пока он протирал пивные кружки за стойкой.
— Вам нужна комната на ночь?
— Да, спасибо, и еще одна для моей… компаньонки. — Натаниэль все еще не мог заставить свой язык произнести слово «жена».
