— Вам нужна комната на ночь?
— Да, спасибо, и еще одна для моей… компаньонки. — Натаниэль все еще не мог заставить свой язык произнести слово «жена».
Выражение лица мужчины изменилось. Он перевел глаза на мисс Трент, которая, наклонив голову, рассматривала общую комнату гостиницы так, словно это была комната дворца. Хозяин гостиницы ничего не сказал, но знающее презрение в его глазах говорило о многом.
Натаниэль тут же распетушился, готовый к защите.
— Еще раз подумав, мы все же разделим одну комнату, — скомандовал он. — Самую большую вашу комнату.
Мисс Трент в этот момент вернула свое внимание к разговору. Она бросила вопросительный взгляд на Натаниэля, который пожал плечами. Он отвел хозяина гостиницы в сторону для короткого разговора вполголоса. Затем Натаниэль схватил их сумки, забросил их на плечо и, наклонив голову, направился к лестнице. Он поднялся по ступенькам вверх, не дожидаясь ее.
Вилла колебалась у подножия лестницы. Несмотря на все интересные внешние признаки мистера Стоунвелла, она вовсе не торопилась начать свою брачную ночь.
Дородный мужчина входил и выходил, принося предметы из кухни и унося их туда.
Он открыто смотрел на нее, пока двигался по комнате, двигаясь так лениво, что это не могло быть ничем иным, как притворством.
Ну хорошо. Да. Определенно настало время последовать за Натаниэлем. Вилла полетела вверх по лестнице, все время ощущая на своей спине взгляд хозяина гостиницы.
Мистер Стоунвелл стоял у вершины лестницы, едва видимый в свете свечей. Вилла сглотнула. Большой страшный мужчина внизу, большой наполовину пугающий мужчина наверху. Выбирай, выбирай.
— Вы не идете в постель?
Мисс Трент стояла, застыв на середине шага, глядя на него. Ее глаза были такими же большими, как две одинаковые голубые луны, в скудном свете свечей.
Что случилось с девушкой? Когда он осознал, что она не следует сразу же за ним, он подумал, что она могла улизнуть по необходимости. Он подождал немного, перед тем как вспомнил о предположениях хозяина гостиницы.
— Я на самом деле считаю, что было бы лучше, если бы вы все время оставались со мной, мисс… ах, Вилла, — мягко сказал он. Она не ответила. Если он не ошибался, то она фактически затаила дыхание. Почему? Что он…
«Вы не идете в постель?»
Ах. Он откашлялся.
— Я не имел в виду… — он остановился. Не было никакой надежды прояснить ситуацию здесь в холле. Он отступил назад и поклонился, показывая в сторону открытой двери комнаты. — Ваши апартаменты ждут, миледи, — мрачно сказал он.
Она подняла одну ногу на ступеньку, затем снова заколебалась.
— Мои апартаменты? Разве вы не имеете в виду — наши? Я — ваша жена.
Ну, в действительности, нет, не совсем жена. Кое-что лучше не обсуждать в коридоре.
— Я лягу на полу, — заверил он ее.
Он думал, что она обрадуется этому, но по каким-то причинам этого не случилось. Она бросила на него злобный взгляд и пронеслась по остальным ступенькам вверх, миновав его — если только он серьезно не ошибся — с решительным фырканьем.
Что он сделал на этот раз?
Он последовал за ней в их грубую комнату и закрыл дверь, запирая их вдвоем.
Вилла вскинулась при повороте ключа в замке. Она дрожала. В комнате было прохладно, конечно же. Эта гостиница не была настоящими небесами гостеприимства, как у Джона и Мойры. Никто не поднялся наверх перед ними, чтобы разжечь очаг или согреть простыни кастрюлей, полной горячих углей, что в прошлом время от времени Вилла много раз делала для гостей.
Она стала на колени перед очагом, чтобы сделать это самой с помощью трутницы, лежащей на полке. Мистер Стоунвелл заглянул ей через плечо, чтобы увидеть, что она делает.
— Все, достаточно. Я позабочусь об этом.
— Уже сделано, — бодро откликнулась Вилла, и это так и было. За считанные секунды она ударила сталью по кремню, высекла искры, попавшие на трут, лежащий внизу, где на решетке находилось скудное количество угля. Она встала, отряхнув руки. — К несчастью, здесь не будет тепло еще несколько часов.
Она обернулась и увидела, что мистер Стоунвелл странно смотрит на нее.
— Что случилось?
Он моргнул.
— Совершенно ничего. Просто я знаю не так много женщин, которые могут сами разжечь огонь.
Вилла фыркнула.
— Тогда я осмелюсь сказать, что вы, должно быть, знаете очень мало женщин, — она отступила в сторону, надеясь, что он поймет намек и отодвинется, так что она сможет пройти. Он не сделал этого, только все еще стоял на месте, глядя на нее так, словно видел ее в первый раз.
Внезапно Вилла четко осознала тот факт, что она находится наедине с привлекательным — хотя и немного странным — мистером Стоунвеллом. Наедине, в гостиничной комнате, со своим мужем в брачную ночь.
«Выходи за него и уложи его в постель». Голос Мойры казался очень далеким и прозвучавшим очень давно. Это звучало так просто, может, немного страшновато, этим утром. Ну вот, она вышла за него замуж. Это можно вычеркнуть.
Казалось, он внезапно осознал, что перегораживает ей путь. Мужчина отступил назад, затем быстро повернулся, чтобы втащить их сумки в тусклый круг света от единственной сальной свечи, предоставленной гостиницей.
— О чем вы говорили с хозяином гостиницы, там, внизу? — спросила она у него. Не потому, что ей было любопытно — за исключением того, что она всегда была любопытной — она только хотела, чтобы он поговорил с ней, включился в беседу, облегчил атмосферу, в которой комната, казалось, сжималась вокруг них. — Есть что-нибудь, о чем я должна знать? — она уперлась кулаком в бедро. — Вы вообще собираетесь мне отвечать?
Он бросил на нее быстрый взгляд.
— Нет.
Наконец-то ответ!
— Подождите — на какой вопрос вы мне ответили?
Он застыл на мгновение, затем покачал головой, печально изогнув свои чувственные губы.
— Выберите за меня. Я снова потерял нить разговора.
Он наклонился, чтобы взять несколько предметов из своей сумки, затем забросил ее в угол. Все это было очень интересно и Вилле так нравилось наблюдать за движениями своего новобрачного супруга — особенно, когда он наклонялся…
Он отступил еще дальше, и она последовала за ним, по некоторым причинам желая заставить его говорить с ней. Ее нога наступила на что-то на полу, там, где он перебирал свои вещи. Маленький пакет, завернутый в простой носовой платок. Вилла подобрала его и развернула ткань, и ей в руку выпало толстое золотое кольцо.
— Что это? — спросила она, протягивая кольцо ему.
Натаниэль машинально потянулся, затем замер, когда кольцо упало на его протянутую ладонь. Оно было тяжелее, чем он помнил, но каким-то образом это соответствовало моменту. Герб Рирдонов был вырезан на старом золоте в дни рыцарей и турниров, когда титул маркиза Рирдона был пожалован благодарным королем, и кольцо было вручено королевской рукой. Камень заменялся несколько раз на протяжении прошедших столетий, так что прошлой весной Натаниэль, не чувствуя угрызений совести, заменил не слишком качественный изумруд, который до этого сидел в оправе.
