общиной одним подчерком пера»[193]. В Манифесте 26 февраля 1903 г. Николай II возвестил о приступлении к пересмотру законодательства о сельском состоянии. Здесь обозначено по данному направлению «положить неприкосновенность общинного строя крестьянского землевладения, изыскивая одновременно способы к облегчению отдельным крестьянам выхода из общины». И далее 8 января 1904 г. в Указе было подтверждено, что в основу пересмотра положения о крестьянах должна быть положена «неприкосновенность общинного строя крестьянского землевладения, при условиях облегчения отдельным крестьянам способов выхода из общины»[194]. Таким образом, земельные реформы имели двоякую сущность: и сохранение общинного строя, и вместе с тем его преобразование в форму производительного землевладения.
Последствия мирового экономического кризиса 1900 г., вызванного американо-испанской войной в Мексике, неурожай 1901 г., повинности, рекрутские наборы, «пролетаризация» малоземельного помещичье-дворянского сословия, усиленное разорение крестьян обострили ситуацию в областях и губерниях Европейской России (в административном отношении Россия была разделена на 97 губерний и областей (50 губерний и областей в Европейской России, 8 — в Финляндии, 10 — в Привисленском крае, 11 — в Предкавказье и Закавказье, 9 — в Сибири Восточной и Западной, 9 — в степных, среднеазиатских и закаспийских владениях[195])). 16 ноября 1901 г. была создана межведомственная комиссия под руководством В. Н. Коковцова. Деятельность ее началась со сбора статистических данных и их обработки с целью выявить благосостояние населения среднеземледельческих губерний с 1861 по 1900 г. В результате работы комиссии было обработано множество справочного и статистического материала, однако вопрос о практической помощи крестьянству на период завершения работы комиссии так и остался нерешенным, хотя и было констатировано, что сельское хозяйство находится в упадке[196]. Вместо решения вопроса о земле, комиссия, под давлением земства, практически отклонилась от предусмотренной программы ее занятий и тех проблем, для ликвидации которых была создана. На обсуждение вынесли вопрос о сфере личных прав, определяющих современный порядок жизни крестьян. По существу это были вопросы уже не экономического, а политического направления, поэтому от их решения В. Н. Коковцов разумно уклонился. Земство, таким образом, по существу отодвинуло решение вопроса из практической области в область лозунгов о равенстве крестьян в правах[197]. Деятельность комиссии свелась к рассмотрению вопросов, не входящих в компетенцию комиссии, практических мер выработано не было. Таким образом, из всей работы комиссии усматривается тенденция сохранения прежнего курса на общинность и неотчуждаемость крестьянских надельных земель. При некоторых уступках по условиям облегчения выхода крестьянам из общины в общем работа комиссии В. Н. Коковцова носила консервативный характер и ничего не инициировала.
В 1902 г. было образовано уже на более высоком уровне, нежели комиссия В. Н. Коковцова, Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности, с образованием на губернском и уездном уровнях его местных комитетов, в составе которых преобладали представители местных «верхов». Т. е. практически было инициировано общенародное обсуждение «крестьянского вопроса». В. Н. Коковцов являлся членом Особого совещания. Строго определенной структуры оно не имело. По отдельным вопросам, касающимся работы совещания, создавались комиссии, местные губернские и уездные комитеты. Особое совещание решало задачу содействия правительства земским и общественным учреждениям по улучшению и развитию сельского хозяйства. Таким образом, В. Н. Коковцов поддерживал точку зрения, согласно которой крестьянский вопрос требовал дальнейшего разрешения, раз участвовал в работе этой комиссии. Но у отдельно взятого чиновника не было возможности кардинально повлиять на его исход. В воспоминаниях В. Н. Коковцов прямо говорит о том, что он был «противником общинного землевладения», но активного участия в Особом совещании по делам о сельскохозяйственной промышленности не принял[198]. Вывод М. В. Зайцева, что взгляды В. Н. Коковцова на общину «были близки консервативному курсу, главным выразителем которого был министр внутренних дел В. К. Плеве» «за сохранение общины при условии выхода из нее отдельным крестьянам, уже не связанным с ней экономически»[199], представляется неверным.
Основными частными землевладельцами в России были дворяне (см. далее диаграммы 1,2). Казенные и дворянские земли в основной своей массе вступали в сельскохозяйственный оборот в порядке договорных «добровольных» арендных отношений. В. Н. Коковцов считал, что это экономически невыгодно, потому что аренда вообще вызвана главным образом невозможностью вести нормальное хозяйство. Поэтому, разъяснял он, «площадь земель, необходимых для ведения правильного хозяйства на наделе, приблизится к общему размеру арендуемых крестьянами земель»[200]. Но признавая это, он был против того, чтобы безвозмездно выделить средства на наделение крестьян теми 30–35 % арендуемой у помещиков от их общего надела земли, без которого они не могли прокормиться. Аренда создала такие условия зависимости, что крестьянин отдавал 1/3 урожая дворянству.
Диаграмма 1. Землевладение в 50 губерниях и областях Европейской России. 1905 г., млн. дес[201].
Диаграмма 2. Частновладельческие земли. 1905 г., млн. десятин[202].
С целью выработки решений создавались межведомственные комиссии с участием чиновников, во властные полномочия которых входили либо финансы, либо другие «рычаги» управления. Но острота крестьянского вопроса не получила правильной оценки в Особом совещании по делам сельскохозяйственной промышленности. С его помощью хотели, во-первых, возбудить надежду на возможность реформ, а во-вторых, дать возможность «выпустить пар» на местах, «дать возможность высказаться на наболевшие темы», а заодно и на продолжительное время загрузить местные силы работой[203]. Царь ясно дал понять, что со стороны Совещания не допускается выражение мнения о необходимости реформ общегосударственного характера[204]. Высказанные на Совещании мыли о том, что крестьянину надо дать индивидуальную собственность, были расценены как слишком либеральные, так как «в стадном устройстве быта нашего крестьянства высшая полиция усматривала гарантию порядка»[205]. Это Особое совещание просуществовало до 30 марта 1905 г., после чего было упразднено, а его материалы были переданы дальше по соответствующим ведомствам и вновь созданному Особому совещанию о мерах к укреплению крестьянского землевладения. Для Витте такое окончание было неожиданным, так как большой наработанный практический материал никак не реализовался. Среди лиц, которые способствовали его закрытию, сказав царю, что Совещание носит реакционный характер и покушается на «устои», были И. Л. Горемыкин, А. В. Кривошеин и А. Ф. Трепов[206].
Крестьянский вопрос усугубляло, требующее также своего решения, переселенческое дело с самовольным движением за Урал из центральных губерний. Мобильность крестьянского сословия в начале XX в. стала вызывать опасения в сохранении социальной стабильности у правительства. Этому способствовали и крестьянские погромы, прокатившиеся в марте-апреле 1902 г. в Полтавской и Харьковской губерниях. Их основанием послужили слухи о том, что царь якобы издал указ, согласно которому крестьяне могут отбирать у помещиков землю и имущество. Общее количество участвующих в погромах составляло 150 тыс. чел., в отдельных нападениях на усадьбы число погромщиков достигало 5 тыс. чел.[207], причем в аграрных беспорядках и грабежах участвовали, как отмечало «Русское богатство»,
