– Видишь? – сказал старый пес. – Он не зарыл ее.
– Сочувствую.
– Теперь придется всю ночь месить лапами грязь, забрасывать яму.
– Боюсь, не смогу помочь. У меня дела.
– Кому-нибудь, нужны глазные яблоки? – прокричал кто-то.
– Сюда! – отозвался некто с русским акцентом. – Одно, пожалуйста.
– Я возьму второе! – донесся аристократичный голос с противоположного конца.
– У кого-нибудь есть пара ложных ребер или пара почек?
– Спуститесь вниз за почками! – прозвучал новый голос.
– А мне нужна пателла!
– Что это такое?
– Коленная чашечка!
– Да? Без проблем…
На обратном пути мы прошли мимо тщедушного старика с седой бородой, который дремал у ворот, опираясь на лопату. Всякий принял бы его за могильщика, вышедшего глотнуть немного ночного воздуха, но пахло от него Великим Детективом, и вряд ли он дремал. По всей вероятности, кто-то скоро пожалеет о своей неосторожности.
Джек закутался в плащ, и мы проскользнули мимо, тени среди теней.
Итак, вся наша работа была быстро завершена, ко всеобщему удовлетворению, не считая усталой дворняги. Такие минуты редки, такие минуты быстротечны, но всегда ярко светят нам, если сумеешь их поймать, измерить, сохранить, и потом, в тяжелые времена, возвращаешься к ним там, в светлых чертогах памяти, на фоне языков пламени.
Прошу прощения. Говорят, Новая луна вызывает рефлексию. Пора делать обход.
18 ОКТЯБРЯ
Вчера мне удалось протащить его дальше по болоту, но он все еще был там. Я устал. Джек заперся со своими ингредиентами. Вокруг шныряли полицейские, обыскивали окрестности. С ними был и викарий, давал им наставления. Наступила ночь, и немного погодя я вернулся к болотистому участку, прогнал хорьков и снова принялся за работу.
Я трудился изо всех сил больше часа, разрешая себе лишь короткие перерывы, и вдруг понял, что я уже не один. Он был больше меня – один из самых крупных псов, которые мне когда-либо попадались за пределами Ирландии – и двигался так бесшумно, словно был частичкой ночи, оторвавшейся от нее и обретшей самостоятельность. Я даже позавидовал. Очевидно, он уловил тот момент, когда я осознал его присутствие, и двинулся ко мне длинными легкими шагами.
Поправка. Когда он подошел, я понял, что на самом-то деле он – не пес. Это был большой серый волк. Я быстренько припомнил все, что знал о позах покорности, используемых этими ребятами, и попятился от мертвеца.
– Вы можете забрать его, – сказал я. – Я не возражаю. Но он не в лучшей форме.
Он подходил все ближе. Чудовищные челюсти, огромные огненные глаза…
– Так вот он где, – произнес волк.
– Кто?
– Пропавший покойник. Нюх, ты прячешь вещественное доказательство.
– Можно сказать, я прячу то, что уже было спрятано. Кто вы?
– Ларри Тальбот.
– Вы меня одурачили. Я подумал – вы крупный волк… ух!
– И волк тоже.
– БЫЛИ волком, да? Переселение душ? Но сейчас ведь нет луны.
– Верно.
– Но как вам это удалось?
– Я могу проделывать это всякий раз, когда пожелаю, с некоторой помощью ботаники, и полностью сохранять способность мыслить разумно, – за исключением тех периодов, когда луна полная. Тогда это происходит только помимо моей воли и сопровождается некоторыми неприятными моментами.
– Ах так, понимаю. Впадаете в неистовство, как бесноватый человек.
– Бесноватый волк, – поправил он. – Да.
– А почему вы здесь?
– Шел по твоему следу. При обычных обстоятельствах это моя любимая пора. Ни намека на луну, которая могла бы меня смущать. Но я пожертвовал ею, чтобы провести небольшое расследование. Возникла необходимость поговорить с тобой. Поэтому я пришел. Кстати, что ты собираешься сделать с этим покойником?
– Я пытался оттащить его к реке и там сбросить в воду. Кто-то оставил его рядом с нашим домом, и я боялся, что заподозрят Джека.
– Я протяну тебе руку, то есть лапу по… Короче, я тебе помогу.
С этими словами он ухватил мертвеца за плечо и зашагал, пятясь назад. Он не собирался с силами для каждого следующего рывка, как приходилось делать мне. Он просто шел и шел, даже прибавлял скорость. Моя помощь была не нужна. Я бы даже мешал ему, если бы попытался где-нибудь ухватиться. Поэтому просто трусил рядом.
Спустя примерно час мы уже стояли на берегу реки и смотрели, как течение уносит труп полицейского.
– Не могу даже выразить, как я счастлив, – сказал я.
– Ты только что это выразил, – ответил он. – Пора возвращаться.
У нашего дома он, однако, не остановился.
– Куда мы направляемся? – спросил я, когда на втором перекрестке он повернул налево.
– Я говорил, что пошел тебя искать, потому что хотел поговорить. Но сначала я должен показать тебе кое-что. Если я правильно определил время, сейчас почти полночь.
– По-моему, она уже близко.
Мы подходили к местной церкви. Изнутри просачивался очень слабый свет.
– Передняя дверь наверняка заперта, – сказал он. – Но нам и не следует идти через нее.
– Мы идем в церковь?
– Таковы мои намерения.
– А вы там раньше бывали?
– Да. Я знаю, как туда попасть. Мы пойдем через заднюю дверь, если поблизости никого нет, пройдем через маленький вестибюль, повернем налево, а через несколько шагов направо по короткому проходу. Оттуда можно пробраться в ризницу, если там чисто.
– А потом?
– Если займем правильную позицию, то сможем увидеть.
– Что?
– Мне самому любопытно. Давай выясним.
Мы подошли к черному входу и прислушались. Внутри и поблизости никого не было. Ларри встал на задние лапы, причем выглядел он в такой позе гораздо грациознее, чем я. Но ведь у него было больше практики. Он зажал дверную ручку между передними лапами, нажал, повернул и медленно потянул.
Дверь открылась. Следуя известным ему маршрутом, мы благополучно достигли ризницы и расположились для наблюдений.
Служба была в разгаре. Среди немногочисленных прихожан, занимавших передние скамьи, была только одна женщина. Викарий стоял перед алтарем, который был задрапирован черной тканью, и читал проповедь. Ему приходилось напрягать зрение, так как мигающий свет был совсем слабым, горело всего несколько черных свечей. Ларри обратил мое внимание на то, что крест перевернут вверх ногами, я уже и сам это заметил.
– Ты знаешь, что это означает? – тихо спросил он.
– Религиозный сигнал бедствия? – предположил я.
– Послушай, что он говорит.
Я последовал его совету.
– …Нъярлатотеп, – читал он, – грядет прыжками через горы, скользит по холмам. Он подобен многоногому козлу, он стоит у стен наших, он глядит на окна наши, проникает сквозь жалюзи, рогами славы увенчан. Нъярлатотеп отверз уста и рек: «Восстаньте, темные мои слуги, и явитесь. Ибо, чу! – грядет зима, и льют холодные дожди. Цветы на земле почили, и песни птиц допеты. Черепаха лежит, зарублена. Фиговое дерево увядает, и также лоза виноградная. Восстаньте, темные мои слуги, и выходите…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
