Николас, – заметил Дэз, указав в нашу сторону рукой с зажатой между пальцев сигаретой. – Ты ступил на скользкую дорожку.
– Я так понимаю, у тебя девушки нет? – спросила Анна.
В интонации, с какой она произнесла слово «девушка», было что-то такое, отчего я крепче сжал ее ладонь.
– У меня-то? – переспросил Дэз и хохотнул. – Мужчины – они как пчелы. Зачем привязываться к одному цветку, когда есть целый сад? Главное ведь – получить мед. А если будешь вечно над одним и тем же цветиком кружить, меда тебе не видать.
– Как по мне, параллель с комарами тут больше подойдет, – заметила Анна.
– Что? – удивленно переспросил он.
Анна хлопнула руками в воздухе и смела мертвое насекомое с края стола.
– Прошу прощения, – сказала она. – Продолжай.
Комочек пепла сорвался с кончика сигареты Дэза и упал прямо ему в стакан с пивом, но он этого даже не заметил, потому что не сводил изумленного взгляда с Анны. Челюсть у него отвисла, как у глупой собаки, а Анна с улыбкой подняла на него глаза.
– Да уж, дружище, не завидую я тебе, – сказал Дэз, похлопав меня по спине, и поспешил обратно в паб, к игровым автоматам.
Я видел, что парни ее не понимают. Материться она умела не хуже их всех, но в некоторых компаниях на нее нападала робость, которую со стороны легко было принять за снобизм. Иногда она брала на себя инициативу, направляла разговор, высказывалась с легкостью истинного эксперта в вопросах общения. А порой сидела молча и слушала, не принимая в разговоре участия и только изредка улыбаясь. Не уверен, что она замечала за собой эту противоречивость натуры, которую она сама и являла миру, а может, замечала, но не обращала на нее особого внимания. Впрочем, кто вообще сказал, что я ее видел в истинном свете, а она себя – нет?
Так или иначе, когда наблюдаешь за человеком в большой компании, он предстает тебе совсем другим. Случалось, что она плясала на столе, а на следующий день робко пряталась в тени. Стоило мне подумать, что я ее понял, как она исчезала и превращалась в совершенно нового человека – и мне приходилось начинать все по кругу.
Иначе с Анной было невозможно.
* * *
Долгие годы Стелла заполняла разверзшуюся пустоту, и я ей в этом доверял безоговорочно.
После того, что случилось, именно она продолжила мамину традицию отмечать наши дни рождения в «Макдоналдсе». К тому моменту мы уже давно переросли все эти хеппи-милы, но Стелла была неумолима. Мы с Сэлом садились за один из столиков среди розовато-бежевых стен и ждали, пока она принесет поднос, груженный стаканами с колой и пакетиками с картошкой фри, а потом с аппетитом принимались за еду, слушая тетушкины истории.
Особенно мне нравился рассказ о том, как маму не пустили в один бар в Ист-Энде, куда лицам младше двадцати одного года вход строго-настрого запрещен. Через неделю после знакомства они с папой договорились там встретиться, и мама со Стеллой, которым тогда исполнилось девятнадцать, попробовали проникнуть внутрь, но у входа их развернул вышибала. Стелла попыталась взять его обаянием, но, когда ничего не вышло, высказала все, что о нем думает, нисколько не стесняясь в выражениях. Мама утащила ее за угол, и, когда к тетушке вернулось самообладание, спокойно показала ей прореху в сетчатом заборе, окружавшем пивной сад. Стелла наотрез отказалась проникать на территорию не через входную дверь, а иными путями, а мама приподняла подол платья и пролезла в дыру. После этого, по словам тети, ее было уже не остановить.
Меня грела мысль о том, что она умеет находить выход. И не боится нарушать правила – лишь бы достичь желаемого. Как жаль, что мне не передались эти качества.
Лето 2003
– Твой дружок Дэз – это что-то с чем-то, конечно.
Мы лежали у меня в постели. До этого мы побывали в пабе, а теперь вернулись и включили один из старых выпусков «Дуракам везет». Анна положила голову мне на колени, а я сидел, прислонившись к стене, и старательно делал вид, будто это самый что ни на есть обыденный поворот событий.
– Он это все не нарочно.
– Так в том-то и соль, – заметила она. – Никто из вас и не пытается строить из себя придурка. Как-то само собой получается.
– А помягче нельзя?
– Допустим, нет, и что теперь? – Она погладила меня по ноге.
– Понимаю, со стороны ни за что не скажешь, но он на самом деле славный малый. Это только рядом с девчонками у него включается режим убогого чепушилы.
Она рассмеялась.
– Может, оттого, что питается он одними булочками да пивом? Вид у него такой, будто он овощей в жизни не ел!
Я задумался над ее замечанием.
– Знаешь, может, ты и права. Разве что в подливке к пасте ему мог попасться ненароком какой-нибудь овощ. Вот почему ему нужна женщина рядом.
– То есть?
– Она о нем позаботится, поможет разобраться в себе.
Анна приподнялась:
– По-твоему, в этом и состоит женское предназначение? В том, чтобы заботиться о тех, кто сам о себе позаботиться не в состоянии?
– Я вовсе не это имел в виду, – возразил я, чувствуя, как разговор устремляется совершенно не в то русло, чего мне совсем не хотелось. – Просто ему не хватает любви достойной женщины, – добавил я, поймав себя на том, что мои слова напоминают строки из какого-нибудь задушевного блюза, выпущенного «Мотаун».
– Иными словами, ему нужна мамочка, – заключила Анна и откинула прядь волос на спину.
– Нет, ты снова меня не так поняла.
– «Мужчина, двадцать два года, – начала она, подражая интонациям дикторов, зачитывающих объявления из раздела «Знакомства». – Ест, пьет и несет всякое говно, ищет женщину, которая удовлетворит все его потребности, начиная с домашней еды и заканчивая ежедневным минетом». Как заманчиво, котик, я в деле!
Я промолчал.
– А может, женщинам вовсе не хочется всю жизнь нянчиться с мужиками! – продолжила она. – А хочется связать судьбу с тем, кто твердо стоит на ногах. Неужели это невозможно? Связаться с тем, кто не расхаживает кругами с табличкой «Спаси меня. Да, я скотина. Но это потому, что рядом со мной женщины нет. А то, что ее нет как раз потому, что я скотина, тут вовсе ни при чем!».
– Длинновата надпись для таблички. Лучше подсократить – для удобочитаемости.
Она повернулась и посмотрела на меня, и я вдруг подумал: интересно, а видно ли со стороны, как быстро шарашит пульс под кожей?
– Издеваешься, да?
– Ни капельки. Просто хочу сгладить эту нелепую ситуацию.
Она
