Но сегодняшнее утро было особенным. Мою голову посещало столько мыслей, каждая была произнесена разными голосами, и каждая заставляла меня страдать.
"Черт, я забыла сделать домашку! Препод меня убьет…"
"Господи, как же меня достала эта работа, поскорее бы свалить из этого дурацкого города!"
"Черт, я хотел купить кофе, а забыл дома кошелек! А в кармане лежат только три цента!"
"Свидание вчера прошло просто классно! Но почему он мне не пишет?.."
Я шла, глядя на асфальт, и чувствовала, как гудела острой болью голова, как каждое чужое слово пронизывало насквозь мозг, заполняя собой каждый угол сознания. Эти чужие мысли назойливо проникали в меня и кишели, как рой насекомых. Боже…откуда это у меня? Почему я слышу это?!
"Хоть бы успеть…не опоздать…"
"А я закрыла дверь входную?"
"Наши отношения зашли в тупик. Но как ей об этом сообщить?"
Я прикрыла ладонями уши, но понимала, что это никак не поможет, ведь все слышу в голове. Но так хочется огородить себя от этого, закрыть как-нибудь свое сознание, чтобы ничья чужая и до дрожи надоедливая мысль не лезла ко мне!
Неужели вчера действительно проводился ритуал, в ходе которого у меня раскрылись нечеловеческие способности?..
"Кот опять не дал поспать. То ночью бегал по дому и пищал, а утром прижался своей мохнатой спиной к моему лицу…Зараза!"
Хватит! Я не хочу это слышать! Не хочу!
Я резко остановилась и начала мысленно это кричать, прижимая ладони к вискам, чувствуя, как изнутри боль продолжала прожигать каждую клетку мозга. В груди очень сильно жгло…В том самом месте, где Арктур разрезал когтями символ.
"Надо организовать поход с друзьями…"
Уйди!
"Может стоит сказать, что наши пути расходятся?.."
Нет! Нет!
Я чувствовала, как сейчас взорвется голова. Я не слышала собственных мыслей, а чужие продолжили обдавать острыми покалываниями, принося мучительную пытку. Стоять трудно на одном месте, дышать сложно из-за жжения, а думать…думать невыносимо больно.
Хватит! Прекратите ко мне лезть! Я не хочу это слышать!
Внезапно чужие голоса покинули разум. Вокруг стало тихо. Одни лишь шаги звучали по сторонам. Я в недоумении осмотрелась по сторонам и увидела вокруг молчаливых задумчивых людей.
Сработало.
Жжение прекратилось. Дышать стало намного свободней и легче.
От этого губы довольно растянулись в улыбке. И я пошла дальше по дороге в школу.
Но страх не давал мне покоя. Вдруг я снова услышу чужие мысли? Как мне жить с этим?
Да и откуда у меня эти способности?..
Холодный воздух расстилался по всему городу, ветер колыхал траву и укачивал верхушки деревьев. Сентябрьское солнце слабыми лучами светило на Санвилсент, но в этих лучах не чувствовалось никакого тепла, ледяной воздух только набирал обороты. С деревьев потихоньку падали, кружа, листья, пожелтевшие и ужасно высохшие. Слабый туман медленно рассеивался.
Я подошла к двухэтажному зданию, который был загорожен забором. Неподалеку подъехал желтый автобус. Дверцы открылись и выпустили наружу подростков. Поток юных тинейджеров направился к зданию, покрытому темно-оранжевыми кирпичами. На крыше стояла огромная вывеска с надписью "СТАРШАЯ ШКОЛА САНВИЛСЕНТА". Я слилась с потоком подростков и вместе с ними прошла забор и двинулась по тоненькой дороге, уложенной плиткой, к школе. Хорошо, что мысли чужие не слышу, сейчас точно бы голова лопнула…
Тут я заметила компашку подростков семнадцати лет. Самый высокий — белобрысый, широкоплечий, одетый в кожаную куртку. Арнольд Харрис, гордо выпучив грудь, шел вперед всех, а сзади плелись его дружки: худой Крисс Пристон с кудрявым хохолком, толстяк Энн Хуппер с прилизанными волосами, черноволосая девочка с каре по имени Блэр Веймар. Арнольд откинул прощальным и довольным взглядом стоящий вдали свой серый автомобиль Chevrolet Blazer, на котором катается с шестнадцати лет, открыл входную дверь и зашел в здание, следом скрылись его друзья. Я ускорила шаг, чтобы не опоздать на предстоящий урок истории, где мне придется сидеть в одной аудитории с этой ненавистной компанией, к сожалению. А еще с Барбарой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я зашла в школу. Повсюду раздавались хохот и разговоры. Я оглядела коридор, по которому ходило много школьников. Кто-то уже обратил на меня внимание и этот взгляд был отнюдь недоброжелательным. Но я спокойно пошла в нужную аудиторию, и с каждым шагом ощущала на себе десятки чужих взглядов, пропитанных настоящим отвращением. С каждых углов на меня были обращены косые взоры. От этого я чувствовала себя реально какой-то странной, ненормальной. Поскорее бы дойти до своей аудитории, лишь бы не чувствовать, как сверлят мне затылок и спину.
Везде раздавались шепот и хихиканье:
— Смотрите, какая она каракатица!
— Вот уродка…
Зайдя в аудиторию, я неосознанно громко хлопнула дверью, чем смогла привлечь внимание одноклассников. А здесь никто мне не был рад…
На огромном проекторе возле доски горел экран. Небольшой американский флаг развеивался от легкого дуновения ветра. Барбара, стоя рядом с подружками около доски и посасывая чупа-чупс, внезапно умолкла, заметив меня. Остальные хмуро глядели. Открой я сейчас свой дар, только и услышу: "Боже, опять она!.."
Сделав вид, что я ни на кого не обращаю внимания, тихо прошла мимо Барбары, стараясь сдерживать холодность, но боковым зрением заметила, как ее накрашенные красные губы скривились от отвращения, а серые глаза внимательно осматривали меня.
Я села за парту, положив на ноги рюкзак и вытащив тетрадь, как услышала за своей спиной противный тон:
— О, наша главная чмошница пришла! Жаль, что не ее вчера похитили!.. — сказала подружка Арнольда Блэр Веймар.
Класс залился мерзким хохотом. Я скривила губы.
— Как остроумно.
Блэр, громко жуя жвачку, прислонилась к моему столу. Ее лицо засветилось омерзительной улыбкой. Барбара продолжила смеяться, смотря на меня вместе со своими подружками.
— Смотрю голову помыла. Может твою прическу украсить чем-нибудь?.. — язвительно спросила Блэр, вытащив изо рта жвачку.
— Будь добра: оставь в покое. — спокойно сказала я, поставив рюкзак за парту.
— Мне кажется, жвачка будет ей к лицу. Точнее к волосам, — добавила Барбара, гордой походкой подходя к моей парте. — это единственное, что сделает ее более-менее похожей на человека. А то такая страшная, что пипец, смотреть невозможно на эту конопатую.
Можете отстать от меня? Начинаете раздражать…
Блэр пальцами поглаживала жвачку. Я смотрела ей в глаза, скрестив руки, и заметила, что мою парту окружило много одноклассников. Тут ощутила, что чья-то ладонь резко хлопнула мне по спине. Громко ойкнув от внезапного удара, я повернула голову и краем глаза заметила листок, прикрепленный к левой лопатке.
— Не снимай, Эванс, пусть все знают, кто ты такая! — хихикнула толстая девочка, Гретта Миллисон, подруга Барбары.
Дотронувшись пальцами до бумажки, я быстро отклеила ее со спины. Блэр собралась влепить жвачку мне в затылок, однако рукой успела хлопнуть ее по запястью, и жвачка прилипла к щеке задире, когда рука Блэр случайно ударила ею по своему лицу. А толстяк Энн умудрился в этот момент схватить мой рюкзак и выбежать с ним из класса.
— СТОЙ!!НЕТ! — заорала я.
Быстро поднявшись со стула, сжимая рукой записку, собралась побежать за рюкзаком, но неожиданно о что-то споткнулась и упала на пол. Хохот продолжил резать слух, а обида распирала изнутри болью. Неприятно и горько стало, особенно когда заметила, что споткнулась о туфлю Барбары. Блондинка специально поставила мне подножку.
А ведь ты когда-то говорила, какая я потрясающая подруга…
Одноклассники продолжили смеяться. Сдержав внутри гнев, который начал переполнять мощными волнами и жечь легкие, выбежала из класса (выкинула в урну бумажку с унизительным словом, знать которое я не хотела) и побежала искать свой несчастный рюкзак, надеясь, что Энн не утопил его в мужском туалете. Иначе я не выдержу и сильно ударю его…Гнев давал мне много сил и умолял вырваться наружу.
