Боевой маг твоего опыта был бы там в чести. И даже длинная рука Этлау дотянулась бы туда не сразу…
Нет, тотчас подумал он. Эта хитрость хороша для Серого. Но не для Кэра Лаэды. И это связано не только с его планом. Нет. Тут нечто большее. Чтобы одолеть Западную Тьму, сгодится любое оружие, и нечего надеяться, что руки твои останутся чистыми. Но… пока есть надежда, что он сам не превратится в точное Её подобие. Доводилось ему читать подобные сказания – когда рыцарь побеждал злобного змея, стража проклятых сокровищ, побеждал лишь для того, чтобы самому обратиться в такого же точно змея и возлечь на тех же грудах золота в ожидании своего дня, когда явится новый герой…
Нет. Я не змей. И мне не нужно золото. Путь Меньшего Зла, путь принятия на себя ответственности – не путь вседозволенности, не череда пусть формально и небессмысленных убийств. Это скольжение по самому краю мрачной бездны своих собственных страстей, своей собственной Сущности, своей Западной Тьмы. Каждый человек, гном, эльф или любое другое мыслящее создание встретит Её в один прекрасный день. Кто-то в ужасе обратится в бегство. Кто-то примет – хотя бы ради того же презренного золота. И лишь немногие постараются оседлать шторм. Встать к штурвалу корабля-призрака и повести его к неминуемой гибели. Не думая, что станет с ними самими…
Помнится, Даэнур говорил что-то о «негибкости» Светлых. Ты уподобился им, некромант? Возможно, но надо чувствовать разницу. Есть предел, до которого можно согнуть лук. Растянешь в меру – и тяжелая стрела на полутораста шагах пробьет пластинчатый доспех панцирника, растянешь сверх меры – только порвешь тетиву. Есть некий стержень внутри каждого человека, сгибать который, подобно луку, можно лишь до определенной степени. Казалось бы, что тут такого – солгать; ведь не другу, не любимой, не отцу или матери – солгать врагу, смертельному врагу, который только и ищет способа подчинить тебя себе, поставить себе на службу, превратить тебя в послушную марионетку – с тем чтобы низвергнуть себе под ноги весь мир. Как можно считать себя связанным словом, данным такому? И ведь, некромант, совсем недавно ты тоже почитал свое слово нерушимым. Однако же ты трижды нарушил его, и…
…И сам оказался почти на самом дне. Сущность знала, когда обратиться. Нет. Хитрость сейчас поведет его кривой и окольной тропой. Пусть все думают, что он встал именно на неё.
Так что не только безысходность привела его в Чёрную башню. Не только и не сколько.
Вот только до чего ж голова-то болит…
Способен ли он был создать какой-то альтернативный план? Едва ли. Ведь нельзя забывать и о милейшей Кларе Хюммель. Она не из тех, кого так уж легко стряхнуть с плеч, сбить со следа, особенно в наглухо закрытом мире, наподобие Эвиальского. В Межреальности у него ещё оставались шансы. Здесь, увы, нет. Таково, как ни крути, истинное положение дел. Не слишком приятно сознавать это, но что поделаешь. Конечно, та странная противница, собственно говоря, и подарившая Фессу шанс уйти – некромант даже не знал, что и думать о ней. Холодно и отстранённо рассуждая, Клара стала врагом, следовательно, враг моего врага – мой друг. Но… с другой стороны…
В этом твоя слабость, некромант Неясыть. Кэр Лаэда слишком хорошо помнил всё добро, сделанное Кларой. Как мог бы он теперь повернуться против неё, начать войну по всем правилам магической дуэли? Архимаг мессир Игнациус Коппер был бы весьма недоволен, весьма, – вдруг прорезалась странная мысль из далёкого и почти забытого прошлого. Сами дуэли среди обитателей Долины стали в последние десятилетия величайшей редкостью. А последняя из таковых и вовсе обернулась фарсом – две медички повздорили из-за некоего молодого мага приятной наружности и, недолго думая, скрестили – нет, не мечи, а то, что попалось под руку – различные атрибуты своего ремесла. Весьма забавно получилось. Тогда драчуний примчалась разнимать сама Ирэн Мескотт, и ей тоже досталось, прежде чем она сообразила пустить в ход нечто посерьёзнее увещеваний.
Ты слишком слаб для задуманного, некромант. Тебе казалось, что ты прошёл через всё. Наверное, это не так. Мало ещё шрамов на шкуре, мало тошнотворных воспоминаний, если ты до сих пор цепляешься за какие-то эфемерные понятия, ничего не значащие, когда дело доходит до края, когда надо одержать победу любой ценой, даже пожертвовав собственной честью.
Но у Эвиала нет другого оружия. Нет другого защитника. Отец Этлау? Этот безумец скорее сам обратит Старый Свет в сплошную пустыню своими экзекуциями. Так что Империи Клешней останется только прийти на готовое. Значит, пойдём дальше. Так, как считаем нужным. Прочь сомнения! Другого выхода нет, как нет и другого выбора. И ждать нам осталось недолго.
Падают тяжёлые капли внутри клепсидры…
Он медленно шёл через громадный зал. Внутри Башня оказалась много просторнее, чем могло показаться снаружи. Чародейство Сущности сделало свою твердыню поистине необъятной – по её запутанным лабиринтам впору было совершать самые настоящие путешествия. Чем последнее время и увлекалась его Рыся. Рыська, Рысичка, Рысь. Девочка-дракон. Самое удивительное существо, когда-либо встреченное Фессом во всех его странствиях. Которая зовет его отцом, будучи прекрасно осведомлена о своём собственном происхождении. Зовёт так по своему свободному выбору.
А вот и она, легка на помине. И хорошо, потому что голова болит все сильнее, так что уже нет мочи терпеть.
– Папа! Пап, ты здесь?
Человек. Человечек. Дракон. Дракончик. Всё вместе. Странные свои жемчужного цвета блестящие волосы она отрастила чуть ли не до колен (само собой, тут не обошлось без магии), чёрное переливающееся платье с волочащимся шлейфом (увы, не настоящее, из ткани, а всего лишь созданное чародейством), чёрные же туфельки – Рысь нарядилась, словно направляясь на королевский приём.
– Здесь, кролик.
– Сколько раз я тебя просила – не называй меня кроликом! – в притворном гневе топнула она изящной ножкой. – Я дракон! Стр-рашный, уж-жасный и огнедыш-шащий!.. Все падите ниц!.. Ой, – она резко осеклась, забыв об игре. – У тебя опять голова болит. И ты, как всегда, молчишь. Меня не зовёшь. Гордо мучаешься тут один.
Она уже бежала через зал, почти что летела, словно бы и не касаясь пола. Чёрное платье даже начало складываться в некое подобие крыльев. Всего несколько мгновений – и Рысь уже рядом. Смотрит укоризненно, словно и впрямь – любящая дочь на непутёвого отца. И сразу же начинает командовать.
– Повернись ко мне. Наклонись. Стой спокойно. Сейчас… обожжёт. Но это быстро…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
