– Здесь, кролик.
– Сколько раз я тебя просила – не называй меня кроликом! – в притворном гневе топнула она изящной ножкой. – Я дракон! Стр-рашный, уж-жасный и огнедыш-шащий!.. Все падите ниц!.. Ой, – она резко осеклась, забыв об игре. – У тебя опять голова болит. И ты, как всегда, молчишь. Меня не зовёшь. Гордо мучаешься тут один.
Она уже бежала через зал, почти что летела, словно бы и не касаясь пола. Чёрное платье даже начало складываться в некое подобие крыльев. Всего несколько мгновений – и Рысь уже рядом. Смотрит укоризненно, словно и впрямь – любящая дочь на непутёвого отца. И сразу же начинает командовать.
– Повернись ко мне. Наклонись. Стой спокойно. Сейчас… обожжёт. Но это быстро…
– Я знаю, Рыся.
– Всё равно. Не мешает напомнить, – заявила она с уморительной серьёзностью. Прохладные пальчики коснулись пылающего невидимым огнём лба.
– Раз… два… три!
Вспышка. Фесс едва подавил крик. Ожог и в самом деле стремителен и молниеносен, словно укол пламенной стрелы. И – всё. Больше ничего нет. Боль сгинула бесследно. Жаль только, что она вернётся – и достаточно скоро.
– Уф-ф-ф… – Рыся вытерла со лба честный трудовой пот. Она умела становиться человеком до самых мелких деталей. Хотя драконы, конечно же, не потеют. И им не может быть жарко – при их-то внутреннем огне!.. – Всё сильнее и сильнее, папа. Надо что-то делать. Я тебе давно уже твержу…
Фесс в шутливой панике вскинул руки.
– Помню-помню. Помню, Рыся.
– Так когда же?! – она вновь притопнула.
– Как только мы будем готовы.
– Готовы… – проворчала она, скорчив ехидную гримаску. – Сколько уж я это слышу…
– Но это правда.
– Правда, правда… Пойдем обедать тогда. Я гуся запекла. Не знаю, как получилось.
– И ты небось воспользовалась собственным пламенем? – улыбнулся Фесс.
Рыся потупилась. Последняя ее попытка зажарить нечто в собственном огне закончилась капитальным пожаром на кухне.
– Но я ничего не сожгла, папа!
– Разве я тебя ругаю? – удивился Фесс.
– Но ты должен!
– Должен что?
– Должен меня ругать. Хотя бы изредка, – выдала драконица.
– Да ты что? – поразился Фесс. – За что же?! И для чего?
– Каждый отец должен ругать свою дочь, – изрекла Рыся. – Хотя бы изредка. Так заведено.
– Ни один отец никогда не имел лучшей дочери, – сказал Фесс. – Честное слово. Все отцы и матери мира должны мне свирепо завидовать.
Рыся засмеялась, совершенно девчоночьим, человеческим движением сдула со лба непослушную чёлку. Откуда, как в ней возникло всё это – Фесс мог только гадать.
– Пап, ты гуся попробуй. Я старалась. Он с яблоками, вку-у-усный!
Некромант положил в рот кусочек и причмокнул, зажмуриваясь. Было действительно очень вкусно.
Они ужинали на сервизе, за который короли и императоры, не задумываясь, выложили бы годовой доход своих государств. За каждую ложку или вилку можно было приобрести средних размеров замок где-нибудь в Эбине или в герцогствах Изгиба. Они купались в роскоши.
До срока.
Неумолимое время не остановить. Внизу, в большом холле, как раз напротив входа, словно статуя в нише стояла большая клепсидра в два человеческих роста. Подкрашенная индиго, вода медленными, ленивыми каплями сочилась по капиллярам, хитроумная система зубчатых колес передвигала тонкие стрелки. Сколько ни искал Фесс способа вновь заполнить постепенно пустеющий верхний резервуар, так и не нашёл. И кто знает, что случится, когда вытечет последняя капля и часы остановятся?
Рыси он, само собой, ничего не говорил. Еще разнесет несчастные часы на кусочки.
– Ну, пап, ну что же ты молчишь? – капризно проворковала Рыся в ожидании комплиментов своей стряпне.
– Изумительно. Чудесно. Восхитительно, – совершенно искренне ответил некромант с набитым ртом. – Такого не делала даже моя любимая тётушка. Честное слово!
Рыся немедленно покраснела до ушей от удовольствия.
– Правда? Честное-пречестное слово?
– Честное-пречестное. Честнее не бывает, – поклялся Фесс, расправляясь с гусем.
– Я послезавтра тогда утку сделаю. Запеку с угольями…
– Запеку в угольях, – машинально поправил некромант. – Стой, стой, ты что, решила их своим огнем запекать? На самом деле с угольями?..
Рысь потупилась.
– А что, неправильно?
– Конечно, неправильно! Надо сделать совсем не так. Помню, тётушка в таких случаях…
– А ты меня возьмешь? Туда, к тёте?
Рысь задавала этот вопрос по десять раз на дню. Она не слишком интересовалась, что они собираются делать в этой Башне или как долго пробудут здесь. Но зато никогда не забывала поинтересоваться, отправятся ли они вместе в ту сказочную Долину, где живет тётушка Аглая, где правит мудрый и, гм, справедливый Архимаг Игнациус. Где круглый год лето, где журчат сбегающие с гор к круглому озеру ручьи, ручейки и речушки, где можно встретить самые разные и удивительные создания из множества миров, нашедших наконец-то в Долине покой. Отчего-то Рыси очень хотелось там побывать. И не просто побывать – остаться там насовсем.
– Конечно, дорогая. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя?.. Только если ты так решишь и предпочтешь следовать путями твоего народа…
– Папа, – поморщилась девочка. – Драконы – не мой народ. Я – Рысь. Твоя дочь. И больше никто. А что я умею превращаться в дракона… так, наверное, архимаг Игнациус и похлеще умеет.
– Он-то наверняка…
– Так и не будем об этом, пап. Расскажи лучше мне ещё про Долину!
Фесс не старался допытаться, отчего же юной драконице стал так немил её собственный Эвиал. Впрочем, быть может, не имеющей Кристалла Хранительнице и впрямь нечего делать здесь. Может, сам мир указывает ей дорогу. Может быть, именно с ней, Рысью, ему, Кэру Лаэде, удастся наконец выбраться отсюда и самому?
И он послушно стал – в который уже раз – рассказывать замершей девочке о Долине. О небольшом круглом озере в самой её середине, о густых предгорных лесах, опоясывающих городок магов, о деревнях арендаторов, о чистых улицах, дважды в день их тщательно метут и даже моют гоблины-дворники. О садах и парках, о беседках и фонтанах, о зверинце – замечательном зверинце! – где собраны самые удивительные существа из всех концов Упорядоченного, куда только ни заводили тропы магов Долины.
Рысь прижалась к нему. Слушала заворожённо, словно самая простая человеческая девочка, волшебную сказку – она, сама будучи этой сказкой!
А когда он выдохся и умолк, она вдруг спросила – впервые за всё время их жизни в Чёрной башне:
– Папа. Почему ты ушёл из Долины?
– Думаешь, я поступил неправильно? Но тогда я не нашёл бы тебя, моя дорогая. И не знаю, как бы я тогда жил, – Фесс привлёк ее к себе, поцеловав в пахнущие жасмином нежные шёлковые пряди, отливающие жемчугом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
