неглубокой водой, в которой полулежали – полуплавали мы, существа без определенной формы и цвета, похожие на утренний туман. Мы разглядывали ил и камешки на дне, смотрели сквозь осоку на жемчужное небо и были довольны своим положением. У нас не было имен, мы не создавали семей и ничем не занимались. Мы просто были.
Потом мы обнаружили, что можем парить над водой, и увидели наш мир с высоты – огромное, покрытое мелкой рябью озеро. Некоторые поднимались все выше и выше, пока не достигли пределов атмосферы и не узнали, что путешествовать меж звезд для нас так же легко, как плавать и парить.
Теперь мы преодолеваем огромные расстояния в долю секунды, но самое главное – способность к мимикрии, которую мы развили, путешествуя по другим мирам. Мы в состоянии принять облик любого живого существа или предмета, независимо от его свойств и размеров. Это позволяет нам оставаться незамеченными и тешить свое любопытство на чужбине, сколько вздумается. Поверьте, играть в метаморфозы ужасно интересно, это единственно стоящий способ времяпрепровождения!
Некоторые из нас нашли приют на других планетах, остальные вернулись домой и не захотели расставаться с приглянувшимся обликом. Сейчас наш мир неузнаваем. В нем можно найти животных и растения со всех уголков вселенной: одни вполне реальны и по зову сердца или воле случая проживают у нас, другие же, псевдоморфы – мои собратья, принявшие чужой облик. Мы все сосуществуем в мире и гармонии, потому что умеем изменять окружающий мир усилием мысли. Каждый может выглядеть так, как он хочет, и сотворить все, что он желает, поэтому делить, в сущности, нечего.
Гектор еще долго рассказывал о своей планете: о белых жирафах с блестящими глазами, бродивших в молочно-зеленой траве, о ежегодных гонках на летающих моллюсках, о городах, похожих на причудливые сталагмиты, о круглых воздушных деревьях, покрытых дрожащими корешками… Он рассказывал, а я не переставал удивляться, что все это красочное многообразие жизни лишь притворство, игра, маска, под которой скрываются призрачные, почти бесплотные существа, похожие на утренний туман. Но все же, какая в них любознательность и тяга к прекрасному!
12 октября
Мне теперь неловко держать Гектора в кухне на одеяле. Он отлично устроился в кресле в моей комнате, правда иногда во сне он начинает ворочаться и сползает с него.
Вчера я полюбопытствовал, почему Гектор выбрал облик пеликана и удобно ли ему в теле этой большой птицы. Мой гость ответил, что летать всегда удобней, чем ходить или ползать. А пеликан, по его мнению, очень красивая и умная птица, ничуть не хуже любой другой. Беда лишь в том, что вместе с перьями и сильными крыльями, Гектор позаимствовал у земной птицы некоторые анатомические особенности и стал уязвим. Так, удирая из зоопарка, куда его продали ловкие звероловы, он ночью сбился с пути и в темноте сильно ударился о телеграфный столб. Правда, его раны заживают гораздо быстрее, чем у земного существа, и сейчас он вполне здоров и полон сил.
15 октября
Сегодня Гектор сообщил мне, что собирается лететь домой, на свою прекрасную планету Соолхиоэурумию (или что-то похожее на это, я точно не уловил). Он предложил мне отправиться вместе с ним! Я был поражен: путешествовать в безвоздушном пространстве, на спине пеликана в несколько раз меньше тебя самого! Гектор сказал, что размер не имеет никакого значения: он может увеличиваться или уменьшаться по своему усмотрению. Что же касается отсутствия воздуха, я должен быть совершенно спокоен на этот счет: с ним я буду в безопасности, надо только как следует утеплиться.
Признаюсь, предложение меня обескуражило. Оно фантастично, но заманчиво! Я обещал Гектору решить все до завтрашнего утра.
16 октября
Ну, что ж, я полечу вместе с Гектором. Всю ночь я не спал, ворочался, представлял свою жизнь на другой планете, и, в конце концов, решил рискнуть. Что я теряю? Старость? Одиночество? Ветхий разваливающийся дом? Очередь в поликлинике?
На планете Гектора я увижу то, что мне и не снилось, проведу остаток жизни в чудесном живописном месте! И потом, он уверяет, что многие его собратья принимают облик людей, так как находят его весьма привлекательным. Да и с десяток настоящих землян, сбежавших из этого мира, инкогнито проживают на Соолхиоэурумии, участвуя в таинственной игре в метаморфозы. Они составят мне приятную компанию.
Теперь нужно подготовить все к побегу. Интересно, а Персика можно взять с собой?
18 октября
Кажется, всё. Завтра ночью вылетаем. Персика и жемчужную гурами я беру с собой. Персика посажу за пазуху, гурами – в термос. Гектор разрешил, сказав, что они легкие и много места не займут.
Все свои цветы отнес в школу, в кабинет биологии, надеюсь, они там приживутся. Василию соврал, что надолго уезжаю к родственникам, в Волгоград, он обещал присматривать за домом. Мне теперь, правда, все равно. Племяннице звонить не буду – она не скоро спохватится, что я исчез, даже с днем рождения никогда не поздравит. Из вещей возьму только Шурин портрет и любимую зажигалку, так, на память. И оденусь потеплее.
19 октября, вечер.
Ну, всё. Пальто на мне, шарф намотан как следует, шапка надежно прикрывает уши. Персик волнуется, выпускает коготки, предчувствует перемены. Термос с рыбкой – в кармане. Кажется, ничего не забыл. Портрет и зажигалка… Не буду брать. Пусть прошлое остается в прошлом, а Шуру я и без картинки хорошо помню.
Последние строки. Не знаю, для чего я их пишу. Когда-то давно я слышал, что каждый человек, ведущий дневник, в тайне надеется, что кто-нибудь когда-нибудь его прочитает. Вот и я, наверное, надеюсь. Ну, что ж, незнакомец, прощай! Через несколько мгновений передо мной откроется новый мир! Гектор ждет…
Соня закрыла тетрадь. За маленьким окном смеркалось. Пашка молчал.
– Ну, и что ты об этом думаешь? – тихо спросила она. – Думаешь, он сошел с ума?
– Не знаю, – пожал плечами озадаченный Пашка, – вполне возможно: такая фантастическая история могла ему померещиться.
– А мне приятно думать, что он действительно улетел. Только представь: прекрасный пеликан в черном звездном небе, а на его спине маленький укутанный человечек с котенком за пазухой и рыбкой в кармане! Это же так удивительно!
– Удивительно то, что старикан нашел на этой планете! Но нам этого, к сожалению, не узнать.
Они возвращались домой в весенних сумерках, вдыхая сладковатый запах вербы и влажной земли. Скоро частные домики, окруженные садами, кончились, и вдыхать стало нечего.
Соня осторожно несла в
