Читаем без скачивания Черная метка - Патриция Корнуэлл

На фоне облачного восхода раскинулись голые ветки деревьев. Мимо проехали два "кадиллака". Я заметила, что на нас обращают внимание.

– Надеюсь, игра в крутизну не войдет у тебя в привычку, – холодно бросила я ей в лицо. – Потому что это звучит достаточно глупо, даже если подобное делают невежды, подвергшиеся лоботомии. И для сведения, Люси: я разрешала тебе наблюдать за вскрытием три раза, и хотя на демонстрационных вскрытиях мы не препарируем жертв зверских убийств, все же это человеческие существа. Ведь кто-то любил этих троих, которых ты видела. Все они испытывали любовь, счастье, печаль. Они завтракали и ужинали, ходили на работу, ездили в отпуск.

– Я не хотела... – начала Люси.

– Можешь быть уверена, что, когда эти трое были живы, они не предполагали, что закончат в морге и на их обнаженные вскрытые тела будут смотреть двадцать полицейских и ребенок вроде тебя. Тебе бы хотелось, чтобы они услышали то, что ты только что сказала?

В глазах Люси заблестели слезы. Она нервно сглотнула и отвернулась.

– Простите, тетя Кей, – тихо ответила она.

– Я всегда верила, что, когда говоришь, нужно представить, будто тебя окружают души мертвых. Может быть, они слышат эти глупо-самодовольные шутки и замечания. Достаточно того, что мы, живые, их слышим. Как ты себя чувствуешь, когда подобное произносят окружающие?

– Тетя Кей...

– Я скажу, что с тобой произойдет, – сказала я с закипающей яростью. – Ты закончишь вот так. – Я обвела рукой то, что нас окружало, а Люси ошеломленно наблюдала за мной. – Закончишь тем, что я делаю сейчас. Стоя на дорожке к дому в зимнем рассвете. Представляя, что твой любимый лежит в распроклятом морге. Представляя, что над ним издеваются, насмехаются, отпускают шуточки по поводу размера пениса или вони, которая от него исходит. Может быть, они грубо свалили его на стол. Может быть, не завершив вскрытия, пошли обедать, оставив полотенце в пустой грудине. А может быть, копы, зашедшие по другим делам, обменяются замечанием о наркоманах, сгорающих на передозировках.

Люси и Джо смотрели на меня с изумлением.

– Не думайте, что я такая наивная и ничего не понимаю, – продолжала я, отпирая дверцу автомобиля. – Жизнь заканчивается в чужих руках и на холодном столе. Все вокруг холодно, холодно, холодно. Даже если человек умер в теплой постели, в конце его ждет один холод. Поэтому не нужно рассказывать мне о вскрытиях.

Я скользнула за руль.

– И больше не надо гнуть передо мной пальцы, Люси. – Я никак не могла остановиться.

Слышала свой голос как бы издалека. Мне никогда раньше не приходило в голову, что я могу сойти с ума. Может быть, именно это происходит, когда люди теряют рассудок? Они наблюдают за собой со стороны, как за чужим человеком, который может убить или шагнуть вниз с крыши высотного дома.

– Такие слова должны все время звучать в голове, как колокол, – сказала я племяннице. – Неправда, что слова не ранят, они очень больно меня задели. Возвращайся в Майами.

Люси стояла как парализованная, когда я нажала на газ так резко, что машина, выезжая на дорогу, сильно стукнулась задними колесами о мостовую. Я поймала отражение девушек в зеркале заднего вида. Они о чем-то спорили, потом сели во взятую напрокат машину. Руки так тряслись, что я не могла прикурить сигарету, пока не остановилась на красный свет.

Я не дала Люси и Джо догнать себя. Свернула на Девятую улицу и представила, как они мчатся по шоссе в аэропорт, а оттуда возвращаются к своей прежней жизни под прикрытием и борьбе с преступлениями.

– Черт тебя побери, – пробормотала я в адрес племянницы.

Сердце стучало так, словно хотело вырваться на волю.

– Будь ты проклята, Люси. – И я заплакала.

Глава 10

Новое здание, в котором я работала, появлялось в результате бурного строительства, его невозможно было предположить, когда я приехала сюда в семидесятых. Помню чувство разочарования, охватившее меня после переезда в Ричмонд из Майами. В то время местный бизнес устремился из города в соседние округа. Горожане прекратили ездить в центр за покупками и обедать в ресторанах, особенно после наступления темноты.

Исторический облик Ричмонда пал жертвой запущенности и разгула преступности, но в середине девяностых Виргинский университет Содружества штатов начал осваивать и восстанавливать то, что раньше было предано забвению и разрушению. Казалось, что красивые здания из кирпича и стекла вырастают за одну ночь. Мой отдел и морг находились в одном здании с лабораториями и недавно основанным Виргинским институтом криминалистики и судебной медицины – первым учебным центром такого рода в стране, если не в мире.

У меня было особое место для парковки рядом со входом в вестибюль здания. Именно там я остановила машину и сидела, собирая вещи и разбегавшиеся мысли. Я повела себя по-детски, выключив телефон, чтобы Люси не смогла дозвониться после того, как я умчалась. Теперь, пристально глядя на него, включила, надеясь, что услышу звонок. Последний раз я так поступила после жестокой ссоры с Бентоном, когда приказала ему уходить и никогда не возвращаться в мой дом. Тогда я тоже отключила все телефоны только для того, чтобы включить их часом позже и паниковать, что он не звонит.

Я посмотрела на часы. Люси сядет в самолет меньше чем через час. Я подумала о том, чтобы позвонить в "Ю-Эс эйр" и сбросить ей сообщение на пейджер. Мне стыдно было вспоминать о своем поведении. Я чувствовала себя беспомощной, потому что не извинилась перед девушкой Терри Дэйвис, не имевшей ни тети Кей, ни телефонного номера и которая жила на Саут-Бич.

Я вышла в стеклянно-мозаичный вестибюль в растрепанных чувствах. Меня сразу заметил сидевший за столиком охраны Джейк, молодой парень с беспокойными глазами и пальцами.

– Доброе утро, доктор Скарпетта, – поздоровался он. – Судя по вашему виду, на улице не жарко.

– Доброе утро, Джейк, – ответила я. – Как дела?

– Нормально. Вот только погода, похоже, собирается меняться в худшую сторону, а это мне не нравится.

Он снимал и тут же надевал колпачок на авторучке.

– Никак не могу избавиться от боли в спине, доктор Скарпетта. Прямо между лопатками.

Он пошевелил плечами и шеей.

– Что-то мешает, как будто застряло. Появилась на днях, после того как я поднимал тяжести. Как по-вашему, что мне сделать? Или я должен записаться к вам?

Я подумала, что он шутит, но он не улыбался.

– Сделай компресс. И воздержись от поднятия тяжестей.

– Спасибо. Вы дорого берете за советы?

– Тебе это по карману, Джейк.

Он усмехнулся. Я вставила магнитную карту в электронный замок своего отдела, он щелкнул, и дверь открылась. Я услышала, как печатают и одновременно разговаривают две мои сотрудницы, Клета и Полли. Телефоны уже звонили, хотя еще не было и половины восьмого утра.

– ...Это действительно ужасно.

– Думаешь, иностранцы пахнут по-другому, когда разлагаются?

– Брось, Полли. Это же глупо.

Они сидели на своих отгороженных рабочих местах, просматривая фотографии вскрытий и занося данные в компьютер.

– Лучше налейте себе чашечку кофе, – вместо приветствия предложила мне Клета с отсутствующим видом.

– Точно, – произнесла Полли, нажимая клавишу ввода.

– Я все слышала, – предупредила я.

– Буду держать рот на замке, – пообещала Полли, которая при всем желании не смогла бы этого сделать.

Клета приложила палец к губам, не забывая нажимать на клавиши.

– Где все?

– В морге, – ответила Клета. – На сегодня у нас уже восемь случаев.

– Ты заметно похудела, – сказала я Клете, забирая свидетельства о смерти из своего ящика для входящих документов.

– Сбросила почти шесть килограмм! – воскликнула она, раскладывая по номерам фотографии окровавленных трупов. – Спасибо, что заметили. Я рада, что хоть кто-то обратил внимание.

– Черт, – скривилась я, увидев верхнее в стопке свидетельство. – Думаете, мы когда-нибудь сможем убедить доктора Кармайкла, что "остановка сердца" не является причиной смерти? Если человек умирает, сердце всегда останавливается. Вопрос, почему это происходит. Ладно, это мы поправим.

Проходя по длинному коридору к своему кабинету, я просмотрела еще несколько свидетельств о смерти. Рабочее место Розы располагаюсь в просторном помещении с большими окнами. Направляясь к себе, я не могла пройти мимо нее. Роза стояла у открытого ящика картотеки, нетерпеливо перебирая карточки.

– Как вы? – поинтересовалась она не совсем внятно, потому что держала во рту карандаш. – Вас разыскивает Марино.

– Роза, соедините меня с доктором Кармайклом.

– Опять?

– Боюсь, что да.

– Ему пора на пенсию.

Моя секретарь говорила это вот уже несколько лет подряд. Она закрыла ящик и выдвинула другой.

– Зачем Марино меня ищет? Он звонил из дома?

Она вынула карандаш изо рта.