– сможешь купить себе красивые платья и другие обновки. И ты здесь не в тюрьме.
– Но и не на свободе, – я не собиралась возвращаться за стол, хотела свалить куда подальше от говорящего зверя.
– Хочешь услышать, кем я тебя считаю? – кот сел, выразительно уставился мне в глаза и поднял правую переднюю лапку. – Обиженным подр-ростком, который старается все делать вопр-реки. Спор-рит с родителями, не слушает учителей и считает, что все вокр-руг настр-роены пр-ротив него и желают лишь зла. Думает, что своим пр-ротестом против всего мира он добьется успеха в жизни. Но это не так. Я не знаю, что помешало тебе повзр-рослеть. Почему ты застр-ряла в этом стр-ранном и тр-ревожном состоянии. Ты много лет бер-режно хранила детские обиды в своем сердце, боясь с ними расстаться. Все, чего я хочу – помочь тебе увидеть яр-ркие кр-раски окружающего тебя мир-ра. Неважно, чужого или рродного. Ты везде и всегда заперта в своей чер-рной гнилой скорлупе, так и не можешь решиться взглянуть оттуда на свет.
– Я не нуждаюсь в советах психолога, – упершись коленом в спинку стула, я гордо сложила руки на груди. – Никогда не обращалась к этим дипломированным мошенникам.
– Быть может, напрасно. Некому было хоть немного залечить глубокие раны твоей истер-рзанной души. Но я надеюсь, чистый воздух и кр-расоты природы тебе помогут забыть пр-режние обиды. И ты сможешь наконец собрать в единое целое кусочки разбитого сердца. Домашний тр-руд отвлечет от мрачных мыслей, которые не один год подр-ряд не давали тебе покоя. Пр-росто ппредставь, Мир-ра, что ты здесь не в ссылке, а на кур-рорте, на отдыхе. Учись радоваться жизни.
– Ничего себе отдых, – с досадой буркнула я. – Вкалывай, пока руки не отвалятся. Радости хоть отбавляй.
– Не забывай, что если бы я отказался любезно пр-ринять тебя в своем поместье, ты бы сгор-рела заживо в машине, – не очень-то демократично мне напомнил кот. – Ты должна благодар-рить меня, а не считать мучителем, истязателем, рабовладельцем и тюремным надсмотрщиком.
– Да, господин герцог. Я вам очень признательна за спасение жизни. Завтра снова приступлю к отработке этих долговых обязательств перед вашим сиятельством. А на сегодня давайте закроем тему и прекратим разговор. Если остались указания, их исполню. Если нет – я пойду в свою комнату.
– Будет маленькая пр-росьба перестелить мне постель. Взбить подушки, расправить пр-ростыню, – сказав это, Герцог Мяу демонстративно полакал молока из блюдца и спрыгнул со стола на пол. – Идем со мной, Мир-ра. Я пр-ровожу тебя в свою спальню.
Он побежал впереди меня, высоко подняв хвост. Я подумала, что подобное приглашение от мужчины звучало бы не совсем прилично. Но что взять с животного, пусть и не глупого, как назло. Не хватало еще коту строить из себя психотерапевта и учить меня уму-разуму.
Душа у меня, видите ли, израненная. Сердце у меня разбитое. С чего он вообще это взял? Да я сама кому хочешь не только душу могу изранить и не только сердце покалечить, если меня как следует достать и вывести из себя. Лучше бы сказал спасибо непонятной и неподвластной мне магии, благодаря которой сам еще живой бегает по хоть и запущенному, требующему капремонта и модернизации, но весьма привлекательному как место жительства поместью. Со всяким зверьем у меня разговор короткий, точнее и вовсе нет никаких бесед. У меня ни один мускул на лице не дрогнул после того, как я отдала приказ наглухо замуровать подвалы домов вместе с живущими там кошками. И приют мадам Розочкиной я бы разнесла ко всем собачьим бабушкам, не окажись его хозяйка настоящей феей.
Уж лучше быть настоящей хитрой и коварной злодейкой, чем глупой Золушкой – скромницей и добрячкой, согласной мириться со своим рабским положением и жалеющей каждую мышку. Принцев на всех наивных дурочек не хватит. Да и нужен ли тот принц, который еще неизвестно как поведет себя после свадьбы, а потому стоит под большим вопросом, будет ли оно – долго и счастливо. Или вместо этого предстоит коротко и грустно. Пожалуй, не надо, такое я уже проходила в своей жизни, причем не раз.
Мне очень не хотелось признавать, что пушистый мучитель хоть в чем-то может быть прав относительно моего характера и моей личной жизни. Но мысли о разбитом сердце так и вертелись в голове, не желая отправляться подальше на задворки памяти. Я вспомнила, сколько нервов истрепала за годы брака. В итоге просто устала считать бесчисленных любовниц мужа и пытаться с ними бороться. Для моего бывшего супруга существовали только работа и куча левых баб, которых он менял так быстро, что я даже не обо всех успевала разведать. И от любовника, как бы банально это ни звучало, я прежде всего ждала любви, а уж точно не меркантильных чувств.
Что же получается? Считая себя сильной и независимой, успешной и полностью самодостаточной, я в глубине подсознания все же мечтала о простом женском счастье. Где-то глубоко под горой из ревнивых обид медленно тлел слабенький огонек желания любить и быть любимой. Но теперь и он погас. Все то последнее хорошее, что могло во мне быть, погибло, исчезло навсегда. Напрасно фея и ее меховой приятель надеются меня перевоспитать, научить ангельскому терпению и всеобъемлющей доброте.
Злодейка – это призвание и стиль жизни. Она прекрасно знает себе цену и умеет самостоятельно выбираться из любых передряг, без помощи фей и кошек с мышками, а потому никогда не превратится в забитую тупую рохлю.
Глава 10. Редкий экземпляр
Почему в старинных народных сказках написано, что гусиная перина легкая, почти невесомая? Ну да, закатайте губы обратно, все, кто подумал точно так же, как и я размечталась перед тем, как взяться за угол большой и очень тяжелой перины. Я даже не смогла ее хоть как-то нормально приподнять с огромной кровати. Нет, тут нужна силушка богатырская, как у Неридлы. Эта жалкая историческая пародия на нормальный ортопедический наматрасник из поролона или синтепона еще и влаги набралась за день. Нужно было ее стащить с кровати, хорошенько перетряхнуть, потом повесить на раскладную сушилку рядом с теплой стенкой, за которой проходила печная труба. Туда же пристроить две подушки на просушку. Через некоторое время, когда господин герцог изволит принять вечернюю ванну, мне
