на нем могут быть изображены несколько людей. Я успела разглядеть лишь чьи-то пальцы в красивых перстнях. Неридла не дала мне ответ. Быть может, вы окажете любезность. С того момента, как увидела фрагмент картины, постоянно мучаюсь в догадках, но ничего не могу понять. Зачем понадобилось скрывать картину черной магией?
– Это не черная магия. Над сокрытием портрета р-работал не темный колдун, иначе эффект был бы гораздо стр-рашнее, – тихо и вдумчиво принялся объяснять Герцог Мяу. – Вплоть до того, что каждый, посмотревший на зачар-рованную картину, мог сразу же упасть замертво. Ты сама понимаешь, нельзя было этого допустить.
– Единственное мое предположение – под магией скрыт портрет семьи, которая прежде жила в этом доме. Я видела оставленную в комнатах старую одежду и детские игрушки, – решила показать коту, что соображалка у меня работает не так плохо, как он мог подумать.
Склонялась к мнению, что на портрете изображены погибшие хозяева говорящего кота, после которых он стал наследником поместья. Ответ Герцога Мяу меня удивил.
– Большая семья с детьми пр-родала поместье и уехала в соседнюю страну, – пошевелив ушами, сказал кот. – Они тор-ропились на пароход, багажные места были ограничены, потому им пр-ришлось оставить здесь некоторые вещи. Я стал их покупателем. А о том, кто изображен на заколдованном портрете, нельзя знать никому, кроме тех, кто посвящен в тайну и на всю жизнь связан обязанностью ее хранения. Другим это знание может стоить жизни. Потому не задавай больше вопросов о картине в холле. А еще никогда не пр-рикасайся к ней.
– В доме обитают привидения? – подумав на эту тему, я ощутила холодок под кожей.
– Я не ощущал пр-рисутствия беспокойных призраков, – задумчиво почесав лапкой за ухом, ответил Герцог Мяу. – Тебе нечего бояться, Мир-ра. Просто важно помнить все наши пр-редупреждения, и тогда у тебя все будет хорошо. Благодар-рю за пр-рилежную работу и пр-риятную беседу.
Кот поспешил обновить темно-синее постельное белье из приятной на ощупь, но не скользкой как шелк, ткани, отливающей слабым блеском в свете огоньков свечей. Вальяжно разлегшись поверх одеяла, Герцог Мяу совсем как человек положил голову на подушку и махнул мне лапкой, разрешая пойти в свою каморку.
Я поняла, что рано расспрашивать пушистого господина о том, есть ли у меня хоть небольшой шанс овладеть магией. Нужно подождать хотя бы недельку, втереться в доверие к Герцогу Мяу, делая вид, что я начинаю любить животных, природу. Показать ему и Неридле, что я привыкаю к работе, не жалуюсь на жизнь, а пытаюсь смириться со своей необычной участью. Только после того, как мои надзиратели убедятся, что их подопечная злодейка встала на путь исправления, они могут случайно проговориться, выдать ту самую тайну, которая поможет мне обрести ведьминскую силу. И вот когда это случится, я обрету настоящую свободу, власть и могущество. А пока нужно стиснуть зубы и спокойно терпеть все временные неудобства.
Глава 12. Мыши
Неудобств и трудностей оказалось, может, и не больше, чем я ожидала, но точно ничуть не меньше. Хоть кошмары не мучили по ночам, и то хорошо. А впрочем, откуда бы им взяться: страшным или обычным снам, если я после изнурительных работ едва только падала на кровать, сразу же вырубалась наглухо и спала как убитая до мерзко дребезжащего звонка будильника в заводных медных часах.
Тосковать по своей нормальной жизни было, по большому счету, некогда. От ностальгических мыслей только напрочь руки опускались, не хотелось вообще шевелиться. Но я не была барыней, которой позволительно залечь в гамак и полдня читать в саду книжонку о счастливой ванильной любви. У меня на каждый час с раннего утра и до позднего вечера набиралась куча заданий. Помимо уборки, стирки, глажки и помощи кухарке, на меня повесили уход за певчей птичкой Герцога Мяу. Ну не глупо ли, сами посудите… Вместо того, чтобы банально сожрать маленькую синеперую пташку, похожую на канарейку, этот ненормальный кот называл ее любимой усладой своих ушей. Щебетала она не скажу, что прекрасно, но, по крайней мере, не умела говорить и вела себя как самая обыкновенная птица без проблесков человеческого разума.
Почти каждое утро Герцог Мяу куда-то исчезал и возвращался уже затемно, но ничего не говорил в моем присутствии о том, где проводит так много времени. Не мог же он почти весь световой день пробыть в гостях у какой-нибудь деревенской кошки. Допустим, этих кошек несколько и живут они далеко. Но все равно странно. Зачем тогда в усадьбе конюх, он же кучер? Или черноусый мужик, от которого разило настолько ядреным табаком, что при случайной встрече вблизи я начинала задыхаться, просто так прилагался к купленному поместью вместе с пятью лошадьми? Я для себя твердо решила не задавать пушистому хозяину малозначимых вопросов до тех пор, пока не получу ответы на все накопившиеся первостепенные. А те касались, прежде всего, магических способностей и возможностей их практического применения.
Вместо любимого сериала теперь моим единственным развлечением был повторяющийся изо дня в день спектакль о не то старательно замаскированной пламенной любви, не то искренней жгучей ненависти кухарки и кучера. Эти двое, стоило им случайно встретиться на одной из садовых дорожек, могли застрять на целый час, осыпая друг друга крепкими словечками. Притом каждый раз они умудрялись придумывать все более громоздкие и хлесткие нецензурные выражения. Мне даже стало интересно, к чему в итоге приведет их противостояние – к свадьбе или к убийству в состоянии аффекта.
В первые дни мне было так тяжело, что, казалось, еще немного, и я просто свалюсь с ног. Болела поясница, ломило руки и ноги. Мозоли, которых я ждала отнюдь не с радостным нетерпением, конечно же, появились, да еще в ассортименте. Стертая кожа, натоптыши, короче говоря, сплошные удовольствия существования бесправной рабыни на каторге. Но я терпела, привыкала, закаляя тело и дух. Наращивала мышцу, как настоящий боец.
Хуже стирки при помощи дурацкой шершавой доски для меня было разве что приготовление сливочного масла вручную. Вот неужели не могла кухарка просто купить его на базаре или по-наглому взять в одной из поместных деревень, сославшись на приказ герцога? Зачем надо было брать на себя такую мороку? Не спорю, Неридле с ее пудовыми кулачищами все это легко давалось, возможно, даже доставляло удовольствие. Но
