– и все дела.
В тот момент я пожалела робкой мыслью, что не умерла раньше, в машине при аварии. Наверное, так было бы проще, чем идти со связанными руками на лобное место под злобное гиканье и улюлюканье жаждущей кровавых зрелищ толпы и под суровым взглядом палача, у которого из-за колпака на голове и длинной черной мантии одни только глаза и видны. Ну, еще мозолистые руки, крепко держащие рукоять огромного топора. А, нет. Там же должен быть дракон для сожжения виновной. Но если тот, например, в отпуске или на задании по похищению очередной принцессы, они могут использовать более традиционный способ казни. Голова с плеч – и порядок.
Меня пробрала мелкая и будто скользкая дрожь, как пиявки под кожей ползали вместо привычных мурашек. Противно и страшно было думать о том, что теперь меня ждет, после грандиозного провала всей исправительной миссии.
– Вставай, Мир-ра, – тихонько промурлыкал мне на ушко ненавистный кот-мучитель, поняв, что по собственному желанию я не намерена принимать вертикальное положение в ближайшие час-два. – Теперь тебе должно стать легче.
– Надеюсь, вы понимали, что я не умру, – тяжело и медленно я приподнялась, села на кровати, опираясь на правую руку и свесив ноги. – Говорят, у кошек есть особая чувствительность. Они знают состояние здоровья людей.
– Меньше плохих мыслей, – посоветовал Герцог Мяу. – Тогда тебе не придется так часто думать о своем самочувствии.
– Вы не сердитесь, что я помяла ваше ложе? Разве не готовы жестоко покарать свою нерадивую служанку за то, что ее нечаянно угораздило на нем полежать? Не отправите меня на плаху за глубокое оскорбление вашего сиятельства?
– Р-разумеется, нет, моя дор-рогая гостья! – кот переместился на край кровати. – Повтор-ряю, я не придерживаюсь цели терзать и кар-рать тебя. Лишь хочу тебе помочь стать хор-рошим человеком. Пытаюсь научить заботе и доброте. Хочу, чтобы ты смогла по-настоящему радоваться жизни. Как только ты пройдешь последнее испытание, сможешь преспокойно вернуться домой, в твой родной мир-рр.
– Мне надо закончить работу на сегодня. То, что я не успела сделать.
Избегая спора, я кое-как встала и потащилась к сушилке, чтобы снять с нее сначала перину, а потом подушки. Казалось, я на подсознательном уровне чувствовала некий неслышимый внутренний скрип, вторивший каждому моему шагу и отражающий усталое возмущение всего моего естества.
Тоже мне, нашелся эксперт. Знаток человеческих нравов…
Забота, доброта. Можно подумать, радость в жизни всех людей зависит от этих двух понятий. Как будто не существует в нашем мире тех, кому они вовсе не нужны. Кто, подобно мне самой, привык получать удовольствие, наблюдая за унижениями своих недругов. Я более того скажу, нет ничего приятнее, чем видеть, как страдают жалкие глупые людишки, которые тебе и в подметки не годятся, когда они готовы ползать перед тобой на коленях, а ты такая крутая и успешная сидишь на высоте, до которой им за всю жизнь до доползти на карачках, и смеешься, глядя на них сверху вниз.
Изменить меня, исправить. Вот какова их с феей цель. А если я сама не хочу меняться? Может, я неисправимая рецидивистка, которую только могила успокоит. Не все рождаются добрячками, не верю я в эти сказки. Каждая личность индивидуальна, нельзя всех подряд под одну гребенку чесать. Я имею право на собственное мнение и твердость характера.
Но если произойдет страшное и непоправимое… Предположим, за год испытательного срока Герцогу Мяу и его подруге фее удастся так сильно покалечить мою психику, что я стану идиоткой, прямо-таки источающей вселенскую любовь и доброту. Какой тогда смысл в моем возвращении домой? Какой работой я там смогу заниматься? С бизнесом придется распрощаться, для его успешного ведения необходимы здравомыслие и жесткость, а не тупое всепрощение и желание помочь беднякам. Тогда придется мне говорить с порога: “Зуля, отдай мне свою швабру, а сама садись в директорское кресло”. Что еще мне останется делать? Угождать всем недовольным жителям. Бегать по микрорайону и лично заделывать щели в стенах, собственными руками чинить протекающие стояки. А еще прощать долги всем злостным неплательщикам коммуналки. Да, и говорить нечего, при таком чокнутом руководстве наша УК Тараканово за неделю развалится, а потом будет выставлена на торги. Чем возвращать переделанную меня, обрекая на позор, лучше сразу отправить в местную психушку. Какая разница, в дурку какого из миров меня упекут в конечном итоге.
А ведь в чем-то прав оказался кот-эксплуататор. Мне полегчало после пережитого эмоционального коллапса. Сил как будто бы прибавилось, с тяжелой периной и подушками стало намного легче управляться. Думаю, включилось на полную мощность мое стремление одержать победу в битве на выживание.
Нет, фея и кот могут даже не мечтать. Я не позволю сделать из себя беззащитную блаженную! Буду отчаянно бороться за каждую искорку своего разума. Только нужно тактику сменить. Гордость полезна героям войны на передовой, а партизанам в тылу врага она ни к чему. Только вред от нее в этом случае. Потому мне надо притворяться паинькой, делать вид, что все идет по плану, но в то же время оставаться себе на уме. Не поддаваться на ласковые уговоры и не бояться угроз. Ибо что может быть хуже, чем потеря собственного “я”. Не допущу, не сдамся, и точка.
Неплохо бы понять, можно ли в мире волшебства и мне научиться магическим фокусам. Вдруг у меня есть реальный шанс овладеть фантастической силой, чтобы укрощать стихии и управлять самой природой вещей. Вот изучу тайные знания, стану настоящей злой ведьмой, и тогда никакая фея мне будет не страшна. Я легко смогу победить как саму Розочкину, так и ее пушистого прихвостня. Надо провести очень осторожную разведку. Начать при этом издалека, чтобы кот не просек ни малейшего подвоха.
– Господин Маурисио, – занимаясь сменой постельного белья, сладко пропела я. Ни на секунду не забывала о том, что мой голос должен звучать так мягко и нежно, так успокаивающе, как никогда прежде за всю мою взрослую жизнь. – Ваш родной мир для меня полон удивительных тайн и загадок. Они вызывают любопытство и будоражат воображение. Могу догадаться, что сразу мне все их не осилить и не понять. Но хотелось бы побольше узнать о самых простейших и ближайших. Иначе они постоянно будут меня отвлекать меня от домашней работы. Например, тот портрет в главном холле. Он большой,
