— Да, недавно, — сказала она. — Я видела в окне.
— Я буду дома минут через пятнадцать, — сообщил Беркович. — А ты пока приготовь три стопки, наполни их водкой и поставь на небольшой поднос.
— Зачем? — удивилась Наташа.
— Потом объясню, — сказал Беркович и положил трубку.
Когда он вернулся, у подъезда дома стояли несколько мужчин в кипах — весть о смерти Мири наверняка уже разнеслась по всей стране, и начали съезжаться родственники и знакомые. Тем лучше, — подумал Беркович, — мой визит не удивит ни Рони, ни сыновей.
Поднос с тремя стопками стоял на столе в салоне, и Беркович поднялся к соседям. Дверь оказалась раскрыта, в квартире Нахмани было много народа, посреди салона с бессмыссленным выражением на лице стоял глава семейства, а оба его сына сидели у стола и слушали, как родственники произносили слова утешения. Невесток и детей видно не было — то ли уехали домой, то ли заперлись в спальне.
Беркович подошел к Рони, произнес подходившие к случаю слова и предложил по обычаю русских евреев выпить за упокой души усопшей Мири. Наверняка никто из семьи Нахмани понятия не имел о том, как евреи в России проводят обряд похорон, но за последние годы они слышали о новых репатриантах столько всякой ерунды, что не могли не поверить и этой. К тому же, разве Рони мог сейчас думать о чужих обычаях? Он взял с подноса стопку и пригубил. То же самое сделали Яаков с Гилем, и Беркович удалился из квартиры с сознанием исполненного долга.
Сказав Наташе, что вернется в течение часа, Беркович аккуратно спрятал стопки в полиэтиленовый пакет и поехал к Хану в лабораторию. Был уже вечер, но эксперт еще не ушел и взял из рук Берковича пакет со словами:
— Имей в виду, если отпечатки совпадают, тебе еще придется официально возбудить дело…
Несколько минут спустя эксперт положил перед старшим инспектором листы с четкими отпечатками и сказал:
— Перчатку надевал Рони, а двумя пальцами брал Гиль.
— Ясно, — мрачно отозвался Беркович. — Ты хочешь сказать, что они действовали сообща?
— Не знаю, — пожал плечами Хан. — Может, Рони провернул операцию, а Гиль увидел, как отец снимает перчатку, а потом, когда с матерью это случилось, он нашел перчатку на полу и двумя пальцами отбросил в сторону… Вариантов много.
— Но главный подозреваемый — Рони Нахмани.
— Э… Да. Правда… — Хан запнулся.
— Что-нибудь не так?
— Видишь ли… Все правильно, но есть один момент, который меня смущает. Я, естественно, не могу сказать, когда Нахмани надевал перчатку, но, скорее всего, было это задолго до обеда. Может, даже вчера.
— Не понял, — нахмурился Беркович.
— Пыль поверх отпечатков, — пояснил Хан. — Немного, но есть. Впечатление такое, будто перчатка лежала под столом не один час. Или даже не один день. На ней следы жидкости для мытья унитазов, поверх этих следов пальцы Рони Нахмани, потом пылинки, а на них уже следы двух пальцев Гиля.
— Если эту перчатку использовали для мытья унитаза, то ей нечего было делать на кухне, верно? — спросил Беркович. — Значит, ее принесли специально, чтобы взять скорпиона и положить в пакет. Но тогда… Неужели насекомое лежало в пакете еще со вчерашнего дня? А может быть…
Беркович закусил губу, подумав, что очевидные улики заставили его забыть о множестве других возможных версий. Черт возьми, а что если перчатка действительно валялась под столом уже больше суток? Значит, к делу она не имела отношения, и тогда…
Версия, такая ясная и убедительная, трещала по швам из-за каких то пылинок.
— А если под столом было столько пыли, что она осела на перчатке за час? — сказал Беркович, понимая, что цепляется за соломинку.
— Ты ведь там был, — пожал плечами эксперт. — Под столом действительно много пыли?
— Нет, — вынужден был признать Беркович. — Пол довольно чистый.
— Вот видишь…
— Спасибо, — сказал старший инспектор и поехал домой, пребывая в дурном расположении духа. Мужчины, стоявшие у подъезда, разошлись, на лестничной площадке было тихо, но дверь в квартиру Нахмани еще оставалась распахнутой. Беркович прошел мимо своей квартиры, поднялся этажом выше и вошел в салон, где застал собственную жену, игравшую с детьми. Никого из взрослых видно не было.
— Ты здесь? — удивленно спросил Беркович. — А где остальные?
— Яэль с Сарой поехали за продуктами, — пояснила Наташа. — А мужчины занимаются организацией похорон. Сегодня уже хоронить нельзя, значит, завтра в первой половине дня. Я предложила Саре посидеть с детьми…
Мальчик лет шести и трехлетняя девочка возились со сборной моделью старинного замка. Беркович присел на колени, минуту наблюдал за детской возней, а потом все-таки решился.
— Тебя как зовут? — спросил он мальчика. Тот поднял на старшего инспектора серьезный взгляд и сказал:
— Нахум. А тебя?
— Борис. Ты любишь делать сюрпризы?
— Конечно! — улыбнулся Нахум. — Вчера я маме сказал, что в шкафу сидит ящерица. Она так кричала!
— И наказала тебя?
— Нет, она же знает, что я люблю делать эти… сюрпризы, да?
— А сегодня? Это ведь ты положил скорпиона в пакет со сливами?
— Скорпиона? — не понял Нахум. — А, это такой кузнечик? Я его вчера поймал у нас за забором.
— Он ведь мог тебя укусить!
— Глупости, — уверенно сказал мальчик. — Я его в кармане держал.
Беркович погладил Нахума по голове и, как мама, не стал ругать, потому что и он теперь знал, что мальчик обожает сюрпризы.
Вечером, оставшись с Наташей вдвоем, Беркович рассказал ей о разговоре с Нахумом и своих не оправдавшихся подозрениях.
— Какой ужас! — тихо сказала Наташа. — Он же сам мог умереть.
— Да, мальчику повезло… И ведь когда-нибудь дед или отец скажут ему, что бабушка умерла от укуса скорпиона, а он вспомнит свою шутку и… что тогда?
— Дети все переживают не так, как взрослые…
— Ты думаешь? — неуверенно сказал Беркович.
— А перчатка? — спросила Наташа. — Почему-то она ведь оказалась на кухне?
— Ерунда все это, — буркнул Беркович. — Когда Рони вернулся домой, я его спросил… Он вчера мыл унитаз, а потом, забыв снять перчатку, пришел на кухню выпить колы. Здесь он перчатку стянул с руки и бросил на пол, чтобы потом поднять и положить на место. Но забыл. А Гиль увидел перчатку и двумя пальцами отбросил ее под стол.
— Подумать только, — заключил Беркович, — из-за собственной подозрительности я чуть не обвинил в убийстве невинного человека…
ЯМАЙСКИЙ РОМ
— Ты знаешь, какие слухи бродят по управлению? — спросил старший инспектор Хутиэли своего коллегу Берковича, столкнувшись с ним в холле под большой пальмой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
