— Достойное имя, — Данте повернулся к молодому человеку. — Тебе, как мужчине, оно подходит.
Родриго молчал.
— А что касается Корсини, то отец умер, большинство членов семьи погибло во время чумы несколько лет назад. Мать Марио, Габриэла, вернулась к своей семье в Рим, когда потеряла детей, — принц покачал головой, помрачнев. — Печальный конец, но я иногда думаю, а смог бы ты вернуться, если бы ближайшие родственники остались в живых?
— У меня есть свидетели, principe, в том числе и вы. Я не виновен в убийстве.
Данте кивнул.
— Так оно и есть. Мы это знаем. Но некоторые люди теряют рассудок, когда погибает их сын, каким бы ни был ребенок. Сказать по правде, через год после подписания брачного контракта мне пришлось не раз задуматься, ведь Сальваторе ди Корсини был деспотом… а кроме того, половина ублюдков в Тоскании — его. Каресса с самого начала относилась к этому союзу настороженно, и была права.
— Как она? — спросил Родриго. — И Никколо, и Джульетта?
— Хорошо. Все здоровы, хотя моя Джетта и недовольна, что я не выдал ее замуж.
Родриго перевел глаза на пейзаж за окном, не выдержав взгляда Данте.
— Просто удивительно, что такая девушка не замужем.
Данте, явно озадаченный, слегка нахмурился.
— Я хорошо помню ее ребенком. Если ваша дочь сейчас хотя бы наполовину так же красива, за такой приз стоит побороться, даже будь она бедной крестьянской девушкой.
Данте не спускал с него глаз, его крайне интересовало, как молодой человек отреагирует на упоминание о Джульетте. Наконец, овладев собой, Родриго взглянул на Данте.
Принц что-то пробормотал в ответ. Задумчивое выражение не покидало его лица. Он сменил тему:
— Несмотря ни на что, Риго, ты представить не можешь, как я счастлив снова видеть тебя, целого и невредимого, взрослого мужчину.
— Grazi. Я тоже.
«Что он чувствует на самом деле?» — подумал Данте, но решил не торопить события — время хорошо лечит.
— Хорошо, а что Леру и Фоше? Они обучали тебя всему, что умеют сами? И ты сможешь теперь превзойти меня, figlio mio[17]? — принц не сдержал улыбки.
Впервые за все это время и Родриго позволил себе улыбнуться. Губы слегка изогнулись, и Данте показалось, что он снова видит Джулиано де Медичи, только серьезного и более красивого.
— Посмотрим, а?
— Пошли, выпьешь со мной стаканчик требьянского? — Данте хлопнул в ладоши, и в двери появился слуга. — Приятно снова попробовать тосканского вина, хотя французы тоже делают отличное вино, — принц громко и с удовольствием рассмеялся. — Потом воспользуемся погодой и поедем по Монтеверди. Нам надо о многом поговорить, si? И, конечно, ты пообедаешь с нами сегодня вечером… нужно отпраздновать твое возвращение!
* * *
Где Аристо? Джульетта была готова впасть в панику.
Ее мать только что вышла вместе с Лизой, чтобы распорядиться насчет завтрака Джульетты. Несомненно, она останется проследить, чтобы дочь поела.
Сможет ли она долго оставаться в постели в такой чудесный день, размышляла Джульетта, с тоской глядя в окно. Сколько еще можно притворяться настолько нездоровой, чтобы не вставать… ведь это совершенно не в ее характере.
Благодаря Аристо боль утихла, и ей удалось поспать. Но нога так распухла, что утром, когда девушка проснулась, ей не удалось надеть даже самые свободные туфли. Отец все замечает, да еще этот любопытный Никко! Конечно, они обратят внимание на ее хромоту, не говоря уже о Карессе, всегда обеспокоенной малейшими недомоганиями детей.
Джульетта откинулась на взбитые подушки. Dio! У нее даже нет температуры для оправдания, вот как хорошо он промыл рану в реке!
По голубому клочку неба, доступному ее взгляду, плыли круглые облака. Мысли Джульетты снова вернулись к незнакомцу. Кто он? — наверное, в сотый раз подумала она. Утро уступило место дню, и ее негодование росло. Как он посмел! Ушла тьма, ушло очарование луны, ушли звуки леса, так волшебно, почти мистически звучавшие в спокойствии ночи.
Ушло и то чувственное желание, которое привело бы ее в восточную башню, не появись Аристо.
В ярком свете дня Джульетта испытала угрызения совести: она знала, что упустила свой лучший шанс найти приют в Санта-Лючии. И все ради краткого удовольствия лежать в объятиях мужчины и делать то, что вправе делать лишь муж и жена.
И ощутила, как горит лицо, как память о нем пробуждает трепет желания.
Вожделения! — сердито поправила она себя. Этот незнакомец мог оказаться вором — или еще хуже — убийцей. А оказался, мрачно подумала девушка, соблазнителем ничего не подозревающих женщин.
А чего ты ожидала от Zingaro? Несомненно, он такой же, как и тот бродяга, Родриго да Валенти, убивший твоего жениха и преспокойно исчезнувший.
Ее мысли были недобры и несправедливы, и Джульетта знала это. Но сейчас она хваталась за все, чтобы снять с себя вину не только за собственное поведение прошлой ночью, но и за незавидное положение незамужней женщины. И действительно, будь сейчас жив Марио ди Корсини, была бы она сейчас замужем, имела бы детей, как ее кузина Лючия, сестра Бернардо, и считалась бы самой обычной женщиной ее возраста и положения.
Так думала Джульетта, направляя свою вину, гнев и разочарование на цыганского мальчика Родриго. И на этого музыканта, так нагло игравшего ее добродетелью.
Возвратилась Каресса, за ней с подносом, уставленным соблазнительными лакомствами, шла Лиза. Служанка поставила поднос на колени Джульетте и отошла. Каресса присела на край большой кровати под балдахином.
Опасаясь встречаться с обеспокоенным взглядом матери, Джульетта решила проявить интерес к еде, но вспомнила, что обычно у больных не бывает аппетита.
Каресса положила ладонь на лоб дочери. Джульетта удивленно посмотрела на мать.
— У тебя нет температуры, nina, однако щеки горят.
Приглушенный кашель Лизы, перебиравшей в шкафу платья Джульетты, на миг отвлек их.
Надеясь, что в присутствии Карессы Лиза не будет доставать ее испачканную одежду, спрятанную ночью, Джульетта быстро пробормотала:
— Я сегодня почему-то очень хочу сладкого, мама, — и потянулась за небольшой чашей с засахаренным миндалем.
Каресса улыбнулась, ясные серые глаза заблестели.
— В этом нет ничего необычного, Джетта, ты всегда любила сладости. Необычно скорее то, что у больного, не встающего с постели, вообще есть аппетит.
Джульетта сунула в рот орешек миндаля, потом запоздало предложила угощение матери. Каресса отказалась:
— У меня есть новости, которые, возможно, ободрят тебя.
Джульетта вся превратилась в слух.
— Отец близок к решению относительно твоего замужества.
