— Так лучше, cara?
Джульетта кивнула. Его губы слегка коснулись раны, посылая волны удовольствия, затем незаметно переместились к лодыжке, и все ее тело запело от ощущений, далеких от боли. Губы двинулись дальше — к икре, колену и чувствительной впадинке под ним, затем еще выше…
Джульетта потянула руку к его густым мягким волосам, сжала прядь в руке, остро чувствуя нарастающее напряжение. Мужчина уступил ей, отбросив край платья и белья, чтобы получить доступ к атласному бедру, доводя Джульетту до безумия…
Девушка тихо застонала, откидывая голову, дрожь пробежала по всему телу. Когда он остановился, Джульетта огорченно вскрикнула.
Его губы тут же заглушили протест, а рука опустилась на восхитительное возвышение внизу живота.
— Я не оставлю тебя так, — прошептал он мягким, словно бархатным голосом. Погладил шелковистую кожу, сдерживая себя, чтобы доставить наслаждение ей.
Какое мне дело, думал он, что эта молодая женщина — дочь принца Монтеверди? Разве Данте шесть лет назад не лишил его всего, что он знал и любил? Это было сделано ради тебя, напомнил голос разума. Нет!
Да! И не вина принца, что ты не послушался его и остался во Франции еще на два года после того, как тебя призвали вернуться!
Битва с самим собой… его пальцы ощутили тот хрупкий барьер, который оставлял ее девственницей. Даже почувствовав, что женщина под ним содрогнулась в экстазе, Родриго понимал, что не может вот так предать своего учителя и защитника.
Он и так поставил себя в затруднительное положение такой близостью с Джульеттой, но готов понести любое наказание, ведь с того самого дня, как впервые мельком увидел ее, ему нужна только она… и это стоило любой кары.
Джульетта обняла его за шею, их губы слились в глубоком наслаждении. Он прижал девушку к себе, чувствуя, как исчезает напряжение и на смену ему приходит полное расслабление.
Их волосы переплелись. Лежа на ее плече, он наслаждался тем, что никогда, как он прекрасно понимал, не повторится. И упивался ею, мягкой, уступчивой и удовлетворенной. Но молча согласился, что этого никогда-никогда больше не будет.
Глава 3
— Неблагодарный щенок! Шею бы ему свернул!
Под покровом сумерек, мягко опускающихся на Тосканию, Аристо заметил, что лицо хозяина горит от гнева. А когда заходящее солнце коснулось волос Данте, Аристо различил в них пряди серебра, единственное, что, кроме нескольких морщин у рта, указывало на приближение пятидесятого дня рождения. Принц нисколько не утратил своей энергии с того дня, когда Аристо впервые встретил его двадцать лет назад.
— Валенти? — спросил он, заранее зная ответ.
Данте бросил на слугу сердитый взгляд.
— А кто же еще? Если бы не он, я не таскался бы по всей Италии в поисках мужа для моей дочери! И особенно к Антонио Сарцано… — он посмотрел вперед, нахмурившись. — У меня были такие планы для него! Dio, душа страдает.
Аристо улыбнулся про себя, несмотря на то неудобство, которое причиняла ему верховая езда. Но для человека, которому он служит, Аристо прошел бы по раскаленным углям, не подав и вида.
— Кроме сына Сарцано, есть и другие подходящие молодые люди, Ваше Превосходительство, — заметил карлик, цепляясь за седло, когда его послушная лошадка споткнулась на выбоине.
Должно быть, подумал Аристо, с короткими, торчащими из-под плаща ногами, он выглядит, как большой жук, усевшийся на коня. Тем более сейчас, когда горб пригнул его к спине лошади.
Данте, всегда восприимчивый к состоянию слуги, испытующе взглянул на Аристо.
— Тебе удобно?
Это была их старая игра.
— Si.
Рот Данте скривился в усмешке.
— Оно и видно, — отозвался он. — Ты пройдешь муки ада, прежде чем признаешься, что тебе плохо, — и снова устремил взгляд на дорогу. — Конечно, есть и другие подходящие холостяки, но далеко не у всех настолько приятное лицо, как у Леона Сарцано. Для такой молодой женщины, как Джульетта, это очень важно.
Аристо только кивнул, держа свои мысли при себе. Джульетта ужасно избалована отцом. Не о внешности будущего мужа ей следует заботиться, а о том, насколько выгодным окажется брак для семьи Алессандро. И ей полезно было бы побыть до замужества в монастыре, хотя, разумеется, Данте не первый отец, воспитывающий дочь дома.
Да и кто бы мог обвинить il principe, думал карлик, ведь Джульетта такая живая и веселая девушка. Даже когда она ведет себя наилучшим образом, в ней чувствуется что-то дьявольское.
Чего доброго, еще довела бы добрых сестер в монастыре до пьянства или сама истосковалась бы по свободе, которую так ценила. Но во многих отношениях Джульетта такая несерьезная!
— Знаю, о чем ты думаешь, — нарушил его мысли Данте. — Что мать в ее возрасте была не такой.
— Не мне сравнивать, — ответил Аристо, однако признался себе, что мать Джульетты мало ценила внешность мужчин, даже в возрасте дочери. Каресса де Алессандро была первой, кто не обратил внимания на его уродство и непривлекательные черты. Она видела глубже и приняла Аристо наравне с другими людьми ее круга.
Госпожа Каресса дала ему шанс проявить доброту и благородство, и за это, да и за многое другое, он всегда будет любить ее.
— Карты Таро говорят, что Родриго скоро вернется.
Данте кисло посмотрел на него.
— Ты уже год так говоришь.
Аристо покачал головой.
— Я сердцем чувствую, что он или на пути домой, или…
— Или? — скептический взгляд сменился хмурым.
— Или уже здесь.
Данте отогнал муху от лица и вопросительно посмотрел на Аристо.
— Ты уверен, что твое сердце не болит от возраста? Может, самое время нанести визит Маддалене и посмотреть, в чем дело… хотя я не знаю, что хуже: то, что он намеренно задерживается во Франции, или то, что тайно вернулся.
— Утром я первым делом пойду туда, Ваше Превосходительство. Тогда вы будете знать, всерьез ли искать мужа для Моны Джульетты. Или ваши беды только начинаются.
* * *
Полностью пресыщенная Джульетта наслаждалась охватившей ее эйфорией: мужчина нес ее через лес на руках, а ей казалось, что она летит на облаке. Девушка даже не думала, куда ее несут… пока не оказалась на опушке леса напротив восточной стены замка Монтеверди. На нее нахлынула реальность.
Джульетта вдруг оказалась дома, в том самом месте, откуда бежала, а не в монастыре Санта-Лючия. Еще ужаснее, что она позволила незнакомцу такие вольности. Конечно, решила Джульетта, сама погубила свое замужество — безответственно отбросила добродетель в момент высшего экстаза.
Какое это имеет значение, усмехнулся сидящий в ней бесенок. Ты ведь шла в монастырь, помнишь? Бог не будет возражать против запачканной невесты. Как будто почувствовав ее нерешительность, мужчина спросил:
