— Пусть вода очистит ранку, — произнес он и снова опустил ее ногу в воду.
— Меня… меня будут искать, — выпалила Джульетта.
— Ваш муж, naturalmante[14].
Он сказал это намеренно и тут же обозвал себя романтическим глупцом. Конечно, она замужем. Невероятно, чтобы дочь принца, принимая во внимание ее возраст, чистоту и происхождение, не была замужем.
Однако Джульетта, вместо того, чтобы оскорбиться, отвернулась, горе нахлынуло на нее с новой силой. Распустившиеся волосы скрыли ее лицо от лунного света, но отчаяние девушки было вполне очевидным.
— Простите меня. Я не хотел вмешиваться в ваши дела, — он поднял ее ногу из воды и, прищурясь, снова оглядел ранку, Отважившись взглянуть на него, еще раз, Джульетта отметила, как красиво обрамляют темные волосы сильные, правильные черты его лица. В ярком свете дня, подумала она, и даже в мерцании костра он был бы на редкость красивым мужчиной, настолько же темный, насколько светлый ее отец.
— Я хотела сказать, что меня хватятся в монастыре, — сказал девушка, пытаясь отвлечься от своих мыслей. — В Санта-Лючии. Хочу посвятить свою жизнь Богу. Мой отец, очевидно, не думает, что я гожусь для замужества.
Мужчина взглянул на нее, необъяснимая надежда охватила его при этом неожиданном признании. Этого не может быть. Нет ничего проще, это он уже открыл в свои двадцать четыре года.
Конечно, нет, усмехнулся он про себя. Она не для тебя. Была и будет, независимо от того, замужем она или нет.
Он молча наблюдал за девушкой, не переставая массировать ногу, словно пытаясь унять боль. Девушка вдруг задрожала, хотя он не мог понять, почему. Плачет?
— Успокойся, cara, — голос звучал мягко. — Это не самое худшее.
Незнакомец сел рядом с ней, обнял дрожащие плечи — ее сотрясали рыдания. Джульетта склонила голову на его плечо, и внезапно его охватил огонь желания. Он прижался губами к ее волосам, вдыхая легкий, чистый аромат. Жасмин — действительно пьянящий запах, но этот аромат только подчеркивал ее собственный — уникальный и завораживающий. Она не для тебя, снова предупредил рассудок. Но, возможно, это единственный шанс.
В мире полно невинных молодых девушек, только и ждущих, чтобы их утешили. Он не поддался этому голосу. Джульетта подняла заплаканное лицо.
— Вы… вы очень добры, но мне стыдно, что я не сдержалась, — она нахмурилась.
— Никто не узнает, — его голос был тих. — Я сохраню ваши секреты.
Он не удержался и наклонился к ней. Их лица оказались совсем рядом, дыхание слилось.
Когда их губы встретились, Джульетта позабыла свою боль и обиду. Странное, волнующее чувство, подобное тому, что она испытала, глядя, как он играет, поднялось из самых глубин ее существа. Те немногие поцелуи тайком — она могла сосчитать их на пальцах одной руки — не могли ни в коей мере сравниться с этим.
Он коснулся ее бесконечно нежно, осторожно. Его рот играл с ней. Язык дразнил губы, двигаясь вдоль той сладкой линии, где они соединялись, все еще невинно сомкнутые.
Его пальцы погрузились в ее спутанные волосы, нежно притягивая к себе.
Джульетта почувствовала, как расслабляются губы, и его ищущий язык тут же воспользовался этим. Он коснулся ее языка, быстро отступил, коснулся опять, разжигая огонек желания, превращая его в ревущий костер. Его язык прошелся вдоль жемчужного ряда ее зубов, наполнил рот почти невыносимой сладостью.
Джульетта издала вздох наслаждения, и его рука, поддерживающая ее голову, стала поглаживать шелковистую кожу шеи. За рукой следовали губы, язык дразнил теплую, гладкую кожу, опаляя ее там, где касался. Он прильнул ртом к ложбинке между шеей и плечом, легко укусил, прежде чем прижаться лицом. Удерживая рвущуюся страсть, пытался овладеть собой, но жасмин дразнил ноздри, вторгался в мозг. Он представил ярость Leone, когда тот узнает, что его дочь соблазнил человек, не имевший права, как скажут многие, даже коснуться края ее платья.
Джульетта прижалась к нему, наслаждаясь новыми восхитительными ощущениями, неведомыми до сих пор. Боже, ей и не снились такие чувства, от которых горит все тело. Когда рука мужчины стала ласкать через шелк платья ее грудь, девушка почувствовала влагу между бедрами.
Со стоном самого чувственного желания она изгибалась под его пальцами, желая прижаться к мужчине всем телом.
Конечно, подумала девушка в минуту просветления, это цыганский искуситель, и она попалась в его безжалостную чувственную паутину. Но ей было все равно. Она хотела большего. Хотела того, в чем, как она теперь поняла, ей долго отказывали.
Через тонкую ткань платья Джульетта ощущала его горячее дыхание над своим соском, почувствовала, как тот отвердел.
Он взял его бутон вместе с влажной тканью между зубами, и на глаза девушки навернулись слезы.
— Cara, cara mia, — прошептал мужчина, снова целуя ее.
Горячие поцелуи покрывали ее глаза, щеки, подбородок. Девушка обняла его, руки ощутили, как широки плечи, скрытая рубашкой мощь восхитила Джульетту.
— Люби меня, — прошептала она.
Вдруг он просунул руку под ее колени и поднял с бревна. Перенес на берег и поставил на землю, крепко обнимая. Их тела слились.
Девушка провела пальцами по его волосам, вдыхая их чистоту и свежесть, ощутила силу мускулов шеи, плеч. По всем правилам ее следовало наказать за такое бесстыдство, но не только незнакомец пьянил ее, Джульетта сама была переполнена чувственным желанием, в котором долго себе отказывала. О таком мужчине можно только мечтать в целомудренной келье монастыря, с горечью подумала Джульетта. И если ей суждено провести остаток жизни обрученной с Христом, то уж пусть сейчас она узнает то, в чем ей решили отказать. Вот только девушка не была уверена, как помочь этому. Помогло вдохновение. Она тихонько застонала.
— Что? — заботливо спросил мужчина. — Нога?
— Да, — неожиданно легко и озорно солгала девушка, и подогнув раненую ногу, прижалась к нему.
Мужчина помог ей сесть на траву и придвинулся, чтобы снова осмотреть ранку. Опершись на локти, Джульетта бесстыдно откинулась назад, решив, что то, чего она хотела от этого человека, легче получить лежа.
Он посмотрел на нее, освещенную лунным светом, увидел нежный приоткрытый рот, готовый к поцелуям, тяжелые от желания веки и медленно поднес ногу девушки к своим губам. Во многих отношениях настоящая дочь своего отца, промелькнуло в его голове. Не только соблазнительница, чувственная, как Алессандро, но такая же и актриса — в свое время ее отец отлично исполнил свою роль, будучи тайным информатором Лоренцо де Медичи.
Он заметил, когда губы коснулись ее ступни, как взметнулись ресницы, приоткрылся рот, и едва заметно улыбнулся.
