Пока он говорил, бандиты давили на гашетки бластеров, поливая его огненными очередями. Заряды, будто наталкиваясь на невидимую преграду, отражались в стрелков.
Спустя полминуты в комнате выросла груда тел. Вожак попытался сбежать. Элли схватила лазерник и остановила беглеца уже во дворе. А еще она расслышала хруст кустарника и удаляющийся топот ног. Кажется, один из грабителей, дежуривший снаружи, успел-таки скрыться.
Когда она вернулась, вульфинг, похожий на страшноватый гибрид бабушки и волка, стоял над телами. Он был искренне огорчен:
— Голое разрушение не ведет к истине! Разве я плохо объяснял?
Девочка распахнула окна — после всех «объяснений» в комнате стоял тяжелый аромат горелого мяса.
Элли строго посмотрела на Ва-Шрка:
— А куда ты дел бабушку? Сожрал?
Вульфинг, успевший принять форму симпатичного юноши, скорчил гримасу…
В доме царил кавардак.
Пришлось наводить порядок. Вульфинг не отлынивал. И лично перетащил все тела на задний двор. А Элли собрала оружие и подмела. Постелила поверх пробитого кресла новую накидку. Критическим взглядом окинула гостиную и с сожалением решила, что обои все же придется менять.
Время от времени Ва-Шрк пытался склонить ее к философским дискуссиям. Элли не поддавалась.
Они почти закончили уборку, когда из-за ближайших кустов показалась родная коренастая фигура.
— Бабушка Марта! — взвизгнула Элли. Бросилась на улицу. Замерла, испуганная внезапной мыслью. Еще раз присмотрелась и только потом кинулась обниматься.
И с ушами, и с глазами у бабушки был полный порядок…
— Все ясно, — подытожила Марта, изучая приспособление для штамповки громадных звериных следов, найденное у вожака банды. Пока внучка рассказывала, бабушка успела сменить энергоэлемент в лазернике и тщательно осмотреть место происшествия.
Ва-Шрк в разговор не лез, стараясь произвести впечатление воспитанного разумного существа.
— Что — ясно? — осторожно уточнила Элли. — Кто они такие? И зачем приходили?
— За этим самым, — ответила бабушка, высыпая из мешочка на стол крупные, прозрачно-золотистые камни.
— Солнечные Алмазы! — округлила глаза внучка. — Это не выдумка!
— Мы с дедом скрывали. Но у некоторых — длинные языки. Шериф Нью-Техаса уже знает…
— Они вернутся!
— Они забудут о камнях. И вообще забудут путь в Бархатную Долину. Если кое-кто нам поможет, — бабушка многозначительно глянула на Ва-Шрка.
Вульфинг все время пытался улавливать ментальные образы. И хотя мало что понял — наслаждался самим процессом общения. Когда года через два он опять достигнет Внутреннего Погружения, воспоминаний хватит надолго…
Элли улыбнулась, и Ва-Шрк улыбнулся в ответ. Кажется, он не ошибся с выбором облика. В этот раз форма ничуть не противоречила содержанию.
«Всякий разум — вещь в себе. Но иногда так здорово подняться над собственной экзистенцией…»
— Пирожки будешь? — спросила Элли.
— Ага, — радостно кивнул Ва-Шрк.
Рисунки Розы БИКМУХАМЕТОВОЙ
ТЕХНИКА-МОЛОДЕЖИ 3 2004
Иван Соболев
ВЕЗДЕ И ВСЕГДА
Костер, издали похожий на крупную низкую звезду, неровно горел во мраке южной ночи. Всполохи его пламени, пригибаемого к земле горячим степным ветром, изредка выхватывали из темноты то закопченный котелок с остывшим уже чаем, то округлый силуэт прочной горной палатки, то корявые сухие ветки росшего неподалеку кустарника.
У костра коротали ночь двое. Один сидел, откинувшись спиной на прислоненный к одинокому дубу рюкзак. Борясь со сном, он изредка вскидывал упадавшую на грудь голову и напряженно всматривался куда-то в звездную сыпь небосвода. Рядом на расстеленной плащ-палатке лежал второй. Спал он очень чутко, от любого подозрительного шороха открывая глаза и напрягаясь, — выработанная в армии привычка не оставляла его даже по прошествии нескольких лет.
В ночной степи под мерцающим сиянием звезд и галактик они казались сейчас единственными живыми существами во всем окружающем пространстве.
Альтаир приходил сюда уже в пятый раз. Пятый отпуск подряд проводил он в этих краях, в одном из самых загадочных мест огромной страны, а может быть, и всего континента. Ореол загадочности витал здесь везде. Над белеющими среди низких трав бараньими черепами, под которыми порой прятались от палящего солнца серые степные гадюки. Над руинами деревень, когда-то поспешно оставленных жителями по не понятной никому причине. Над обожженными многочисленными шаровыми молниями ветвями деревьев, покрывавших склон одной из сопок. Над обвалившимися входами в древние подземелья, построенные невесть когда неведомо какой цивилизацией. Наконец, над этим полем, где уже много раз местные жители наблюдали неизвестные летательные аппараты. И не только в небе…
Места трех предыдущих посадок можно было обнаружить без труда — на фоне распаханной и уже успевшей прорасти пшеницей степи четко выделялись заросшие густым кустарником треугольные участки. Их не смогли обработать уже в первую пахоту — моторы тракторов глохли при приближении к ним, трактористы жаловались на неприятную тяжесть во всем теле, а у некоторых сбоило сердце. И с тех пор каждую весну колхозные «Кировцы» обходили эти треугольники стороной — селяне не рисковали связываться с явлением, природа которого была неизвестна, пожалуй, никому на планете.
Модные в столице разговоры о «неопознанных объектах» и «аномальных зонах» здесь были полностью лишены всякой сенсационности — местные жители просто знали, что ЭТО существует. Здесь, рядом, по соседству с ними. Несколько любительских экспедиций ясности не внесли — не обладая подробной, достоверной информацией, основываясь на своих личных взглядах на картину мира, их участники выдвигали несметное количество версий, соревновавшихся между собой в нелепости и противоречивших одна другой. Наверное, так же первобытные люди пытались объяснить, отчего сверкает молния и грохочет гром.
Единодушие наблюдалось лишь в одном — в предположении, что мощные двигательные установки чужого звездолета оставили после его визита какие-то вторичные поля, влияющие на нервную деятельность человека и даже сбивавшие зажигание в двигателях внутреннего сгорания. И, возможно, поэтому капитаны галактических каравелл выбирали для посадки именно тот участок степи — наиболее удаленный от расположенного рядом Города и всех окрестных поселков, лежащий в стороне даже от проезжих грунтовых дорог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
