— Поднимаюсь.
ВЫБОР ЦЕЛИ
Первая подводная лодка, принимавшая участие в боевых действиях, носила имя «Американская черепаха» и двигалась на ручном ходу; построил ее в 1776 году студент Йельского университета Дэвид Бушнелл[38]. То был всего лишь яйцевидный бочонок с емкостью для балласта, и единственная засчитанная миссия «Черепахи» — попытка заминировать британский флагман «Орел» пороховой часовой бомбой — стала полным провалом; сама подлодка не нанесла врагу совершенно никакого ущерба, и ее в конечном итоге разобрали на части.
С тех пор лодки ушли далеко вперед в отношении размеров, изощренности конструкции и боевой эффективности, но так и остались тесными клаустрофобными суденышками. Согласно задумке, это скрытое оружие, опасное и смертоносное, иными словами, субмарины не предназначены для увеселительных поездок. Да, удобство там возможно — в военное время мораль экипажа играет большую роль, — но никак не увеселение.
Но вот хрен, вам. «Доброкачественное пиратство» — уже само по себе нонсенс, так что мешает Моррису Каценштейну придумать еще один? Даже несмотря на тройное ограничение — практичность, законы физики и скромность позиции борцов за охрану природы, которой они поклялись придерживаться, почему бы «Яббе-Даббе-Ду» не быть веселым военным кораблем?
Моррис постарался на славу. «Ябба-Дабба-Ду» должна была стать не только боевым судном, но и ковчегом, так что в гигантскую подлодку экономичных габаритов влезло бы двести человек, которым хватило бы воздуха и пространства, чтобы не толкаться локтями. Благодаря изобретательным приборам, экономящим трудозатраты, и централизованному устройству управления экипаж состоял лишь из четырнадцати человек, хоть и это казалось чересчур. Поэтому в лодке осталось много места для научной библиотеки, спортзала, кибернетической и механической мастерских, полного комплекта оборудования для ветеринарной хирургии и горячего бассейна на восемь человек, а также там свободно разгуливали разнообразнейшие животные-талисманы. Помимо этого, «Ябба-Дабба-Ду» была единственной известной субмариной с дендрарием.
Таким вот живописным путем двигался сейчас Фило на нос судна; он прошел через несколько водонепроницаемых дверей и задержался по-дружески схватиться с орангутангом, побывавшим на орбите в тестовом полете на борту транспортного космического корабля Трампа. Последний самозадраивающийся люк выходил в тот отсек, где на обычной лодке располагались бы торпедные аппараты и прочая боевая техника. Навстречу Фило рванулась дружелюбная волна влажного воздуха и зеленые ветви; в этом сезоне основной темой были южноамериканские влажные джунгли, а в замкнутой биосфере проживало множество находящихся на грани вымирания видов флоры, которые направлялись в надежные питомники. Звук открывшегося люка привлек внимание трехпалого ленивца, и он бросил на Фило утомленный взгляд. Стена из лоз разошлась, и поздороваться высунула голову Джейл Боливар, кувейтка-латиноамериканка и биолог подлодки.
— Как наши зеленые дела? — спросил Фило.
— Тут, блядь, какие-то тропики, — сказала Джейл, оттягивая майку на груди. — Может, после Дня благодарения переключимся на африканский вельд? Банда Дулитла развела «Ринглинг Бразерс»[39] на слоненка, им надо его куда-то девать.
— Поговори об этом с Моррисом, — переложил полномочия Фило. — Я не знаю, готов ли он снова открыть всю носовую часть. Может, он тебе вентилятор соорудит.
— Да пошел бы этот Моррис. В смысле, пусть он там гений чертежной доски, но каждый раз, когда я прошу его помочь с чем-то реальным, он отвечает, что слишком занят и не будет пачкать руки.
— Я с ним поговорю, — пообещал Фило. Он схватился за лозу и вылез в другой люк. То был не самый простой путь до командной палубы, но Фило получал от него максимальное физическое удовлетворение. Осмотрев свою территорию и приятно вспотев, он вошел в рубку. Моррис беседовал с Нормой Экланд, бывшим исполнительным продюсером телесети «Фокс», которая теперь служила на «Яббе-Даббе-Ду» начальником связи.
— Доброе утро, Фило, — подняла руку Норма.
— Так что тут у нас?
— Взгляни. — И Моррис показал на перископ. Фило взглянул. На расстоянии восьми миль, согласно дальномеру перископа, острие Лонг-Айленда обходил какой-то корабль. Капитан нажал на переключатель увеличения в ручке перископа и прочел название корабля: «Южная Борозда».
— Стальной корпус, — констатировал Фило. — Похоже, ледокол.
— Только что сошел со стапелей верфи «Бат Айрон-уоркс» в Мэне, — сказал Моррис.
— Характеристики?
— Секунду. — В главном компьютере «Яббы-Даббы-Ду» имелся весь «Мировой морской регистр», и Моррис регулярно его обновлял. Норма отобразила информацию прямо в визир перископа.
«Южная Борозда»
ММР № 1078626, класс: ледокол
Зарегистр. США, «Промышленные Предприятия Ганта»,
Подр. «Антарктикорп».
Техн. хар.: 429 футов, 20 500 тонн, макс. мощн. 100 000 л.с. Служебн. назн.: Исследовательский участок «Гант Минерал», Антарктика
— Говорил же, тебе понравится, — сказал Моррис.
— А почему его так поздно спустили? — полюбопытствовал Фило. — На Южном полюсе уже весна, так что пора бы ему уже быть там, нет?
— Сейчас он вообще нигде быть не должен, — сказала Норма Экланд. — Согласно планам Береговой охраны, ему следовало заменить «Полярную Мечту», а потом им сократили бюджет, и они дали задний ход. Гант сказал, что готов выкупить корабль, если все будет оформлено к ноябрю.
— В этом месяце Гарри отправил на юг много дополнительных сил и техники, — добавил Моррис. — Похоже, президент наконец дал ему зеленый свет на бурение. Другие страны Конвенции будут недовольны.
— У них не будет поводов для недовольства, — сказал Фило. — Этот ледокол и близко к Антарктике не подойдет. — Одна из рысей нежно потерлась о его ноги; Фило замолчал и почесал ей шею. — Вызов всем боевым постам. И пошли кого-нибудь разбудить Двадцать Девять Названий Снега.
ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ НАЗВАНИЙ СНЕГА
Абордажная команда «Яббы-Даббы-Ду» выросла в «Доме для прискорбно перемещенных сирот-аборигенов» миссис Масловрот в Оцеоле, штат Арканзас. Официально мальчика звали Ринго Бифхарт — в честь двух любимых музыкантов миссис Масловрот[40], — но остальные дети, полукровки равнинных индейцев, чаще называли его Ринго Иглу. К пятнадцатилетию ему все это основательно надоело, так что однажды ночью он перебрался через стену и плюхнулся в Миссисипи. Самодельный плот из пенопластовых шариков, набитых в мусорные пакеты «Хефти», отнес его аж до Мексиканского залива, к коему моменту несчастный так изголодался, что начал бредить и вопить воображаемым официантам, требуя принести ему ворвань и мороженого. К счастью, по заливу проплывала «Ябба-Дабба-Ду» — это были ее первые длительные ходовые испытания. Фило с Моррисом подобрали Ринго буквально за несколько часов до начала тропического урагана, который уничтожил бы все следы его существования. Аборигена взяли на борт, накормили и объяснили про экологию. Сейчас он зарабатывает на пропитание, усмиряя судовые экипажи, — на такую хорошую работу в Оцеоле он и рассчитывать не мог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
