Читаем без скачивания Чудесная чайная Эрлы (СИ) - Корсарова Варвара

Слишком невероятным было все, что случилось. И я слишком любила жизнь, и слишком мало ее знала, чтобы верить в плохое.

Разумная Эрла понимала, что ее дело может принять дурной оборот. Но Эрла-фантазерка продолжала верить, что все это лишь недоразумение, которое скоро получит объяснение, и жизнь потечет прежним ходом.

Наступил день слушания.

Я умылась и надела свое лучшее бархатное платье – его накануне принесла Алекса. Причесалась, уложила волосы в пучок и закрепила его изящными серебряными шпильками, чтобы ни один волосок не выбился. Приколола брошь, повязала на шею скромный бант. Привычные хлопоты доставили мне удовольствие.

Ожидая вызова, ходила по камере от стены к стене, застыв в ледяном спокойствии, лишь внутри подрагивала тонкой струной звенящая паника.

– Нам пора, госпожа Эрла, – позвал надзиратель и от волнения уронил ключи, а потом не сразу попал ими в замок.

Слушание было закрытым. В небольшом зале на скамьях перед судейским столом сидело лишь несколько человек – поверенный, свидетели, бургомистр и жена Бельмора, нарядная, но непривычно тихая. На стул в заднем ряду прокрался Петер – он сумел проникнуть на слушание, пользуясь своими связями.

Поскольку я была арестованной, меня отвели за отдельный стол с перегородкой, рядом приставили стражника. Стражник шутил, чтобы меня ободрить. Я сцепила руки и старалась дышать глубоко и размеренно, чтобы успокоить колотящееся сердце. Петер помахал мне и улыбнулся, у меня же сил хватило лишь на сдержанный ответный кивок.

Присяжные заняли свои места. Выглядели они пришибленно. Господин Хоггс был дружен с моим дедом. Жена господина Варта навещала меня после смерти бабушки. А теперь внучка их друзей сидела на скамье арестованных.

Коронарий Осберт был приятелем бургомистра по университету и угрызений совести не испытывал. Он сидел важный, гордый, с надутыми от осознания собственной значимости щеками.

Коронарий стукнул молотком, слушание началось.

Сначала вызвали патрульного, который нашел Бельмора на Ржавом пустыре, и выслушали его рассказ о том, как во время обхода он наткнулся на скрюченное, неподвижное тело за кучей железного лома.

Потом выступил доктор Штраус. Он подробно описал состояние жертвы и поделился соображениями по поводу древоядицы.

Пришел черед комиссара Расмуса. Я вздрогнула, когда у трибуны возникла его ладная, худощавая фигура. На слушание он явился в форме – наглухо застегнутый однобортный сюртук с воротником-стойкой и блестящими пуговицами придавал ему строгий и внушительный вид.

Когда комиссар сухо рассказывал о ходе дознания и приводил факты, он ни разу не глянул на меня. Его голос хорошо разносился по залу, и все, что он говорил, повергало меня в ужас.

По его словам выходило так, что все обстоятельства указывали на одну виновную – госпожу Эрлиану Ингольф!

Я смотрела на его мрачное, словно закаменевшое лицо, и диву давалась: как я могла подумать, что он испытывает ко мне симпатию?

Он «клоп» – полицейский, слуга закона! Ему нет дела до того, какой приговор мне вынесут – лишь бы получить заветную отметку в собственном послужном списке.

Я сжала кулаки и отвернулась. Хороший урок. Надо крепко-накрепко его запомнить.

Комиссар спустился и занял место в зале. И тут я впервые поймала его взгляд – в нем не было ни следа раскаяния, лишь невозмутимое спокойствие. Какие ледяные у него глаза!

Начали вызывать свидетелей. К трибуне вышел лудильщик Тиль Тинвин. Его единственного из всех прохожих пригласили подтвердить, что я угрожала превратить Бельмора в корягу.

Тиль с готовностью подтвердил, хитро щуря отечные глаза. Он едва не приплясывал от удовольствия. В кои-то веки его слушают, не гонят, его слова имеют вес!

После Тиля в зал ввели Алексу.

Этого я не ожидала – да и она, видимо, тоже. Ее взгляд растерянно блуждал по залу, а от ее обычной развязности и следа не осталось.

Коронарий разговаривал с ней грубо, отрывисто. Правда ли то, что когда госпожа Алекса Гарда явилась утром в чайную, она застала меня одну? Алекса тихим голосом подтвердила. Как я была одета? Заметила ли госпожа Алекса Гарда приметы того, что я выходила на улицу?

Алекса возмущенно затрясла головой, но коронарий повысил голос и напомнил ей о необходимости говорить правду, а также о том, что преднамеренная ложь на слушании карается по закону. Как была одета госпожа Ингольф? Было ли на ней пальто, уличные ботинки?

Алекса покраснела и пробормотала, что не помнит... может быть...

У моей подруги есть огромный недостаток – или же достоинство, как посмотреть, – она не умеет лгать. Что не раз приводило ее к неприятностям.

Мучительно было видеть, как она борется с собой. Алекса прекрасно понимала, что от ее слов зависит многое.

– Да, я была в пальто, когда пришла Алекса! – сказала я громко, не выдержав. – Потому что выходила набрать угля в сарае!

– Понятно, – хищно улыбнулся коронарий. – Времени-то у вас было предостаточно не только до сарая, но и до Ржавого пустыря добежать, верно?

Алекса, понурив плечи, прошла в зал и села рядом с Петером. Он тут же принялся что-то шептать ей на ухо; Алекса вяло отмахивалась.

Наконец, настал мой черед говорить. Я поднялась на дрожащих ногах. Все время, пока отвечала на вопросы, смотрела, не отрываясь, на огонек светильника в дальней части зала. Он плясал на сквозняке, то опадал, то разгорался, и точно так же то гасли, то поднимались в моей груди храбрость и надежда. На протяжении выступления я чувствовала на себе взгляд комиссара – немигающий и пристальный.

Совещание продлилось недолго. Присяжные склонили друг к другу головы в париках, пошептались минут пять. Затем коронарий поднялся, откашлялся и зачитал вердикт.

Господин Бэзил Бельмор является жертвой преступления. Состояние жертвы под вопросом, возможность подтверждения смерти на данный момент отсутствует. Состояние жертвы вызвано злоумышленным применением витамагии. Госпожа Эрлиана Ингольф признается виновной в совершении преступления и остается под арестом. Дело передается в королевский уголовный суд для доследования. Окончательное слушание состоится через неделю.

Коронарий закончил и сел, в зале повисла тишина, которую прервал крик Алексы:

– Вы с ума сошли? Черта с два Эрла виновна! Какой к дьяволу приговор?!

– Пристав, выведите буянку! – рявкнул коронарий.

Я смотрела в зал невидящим взглядом. Я была готова к такому вердикту, но все же он меня подломил.

Меня назвали виновной. Неделя на доследование! Что можно успеть за неделю? Ничего! Даже если столичный поверенный приедет вовремя, что он сделает? Тут заправляет бургомистр, а он вон какой довольный сидит – ведь добился своего!

Я перевела взгляд на комиссара и увидела, что он держит перед собой толстую книгу – тот самый сборник законов и уложений, что он передавал мне в камеру.

Комиссар, глядя на меня пристально и со значением, побарабанил по обложке фолианта пальцами.

Он подает мне знак? Хочет, чтобы я… чтобы я потребовала… что? Пройти испытание на статус ведьмы? Чтобы меня немедленно взял в жены один из присутствующих мужчин? Или... там было что-то еще... всего неделя на дознание. Или?!

Я взвилась со скамьи, едва только коронарий открыл рот, чтобы предоставить мне последнее слово, и выпалила:

– Требую применить постановление номер двести двадцать четыре! У меня есть право проведения самостоятельного расследования для доказательства своей невиновности!

Глава 5

Следствие ведет Эрла

Стоило мне произнести эти слова, как на лице комиссара появилось донельзя озадаченное выражение.

Я скорчила ему гримасу. Откуда мне знать, что он пытался до меня донести? И пытался ли он вообще мне помочь?

– Что? – набычился коронарий. – Какое еще постановление номер двести двадцать четыре? Их всего двести в Своде!

Он вопросительно глянул на моего поверенного, который в это время был занят тем, что, глядя в ручное зеркальце, сосредоточенно давил прыщ на щеке.